Софи вдруг отчетливо вспомнила залитую солнцем, увитую цветущими лианами веранду, за которой не было ничего, кроме джунглей. Одетая в нарядное платье, она нетерпеливо кого-то или чего-то ожидала. Раздавался громкий барабанный бой, в небе вспыхивали фейерверки. Она думала, что все это специально для нее.
— Кажется, я вспомнила бунгало в горах, — сказала Софи, пытаясь удержать в сознании исчезающее видение. — Да, то был день моего рождения, я ждала его празднования, но мама сказала, что ничего не будет, потому что мы слишком далеко. Должно быть, это то самое место, правда? Место, где умерли мои родители?
— Вполне возможно.
— А где оно находится, мой отец вам сообщил, тетя Эми?
Тетя покачала головой.
— Где оно, я не знаю, но я запомнила название поместья, потому что оно очень милое — «Белый цветок».
— «Белый цветок», — пробормотала Софи. — Не очень индийское название.
— Ну, ладно, — оживилась тетя Эми. — Не годится зацикливаться на прошлом. Я была бы рада, если бы твоя мать вообще не ездила в Индию, но что толку причитать, когда ничего уже не воротишь. Твоя родина — Шотландия, дорогая моя. Радуйся этому.
Игру в теннис во вторник пришлось отменить из-за дождя, но Софи пригласила Тэма зайти к ним на чай и получше познакомиться с тетей Эми. Он был общителен и обаятелен, восхищался ее столярной работой и обещал снабдить тетю Эми древесиной бука для следующего заказа. Они беседовали о породах дерева и о Швейцарии, пока Софи вновь заваривала чай и делала бутерброды. Судя по всему, Тэм не возражал против обрушившегося на него шквала вопросов.
— А почему вы для карьеры лесовода выбрали именно Индию? — спросила его тетя Эми.
— Это был запасной вариант, — признался Тэм. — Я хотел поехать в Америку, но не сложилось. Тем не менее Индия сулит хорошие перспективы, там у них самое лучшее лесное хозяйство в империи. Я рассчитываю к тридцати годам стать лесничим, а к тридцати пяти — экспертом по лесоводству. Уже сейчас я пишу статьи по вопросам лесного хозяйства, получая за них гонорары. Я планирую стать авторитетным специалистом, чтобы мои квалифицированные услуги были востребованы по всему миру.
Софи поразило то, с каким жаром Тэм говорил о своем будущем, и она позавидовала его целеустремленности. Тетя же смотрела на него строго, как она это умела.
— Должна сказать, мне нравятся люди, которые знают, чего хотят, — сказала тетя Эми. — И в амбициозности нет ничего плохого…
— Но? — склонил голову Тэм. — Полагаете, что я слишком тороплив?
— Вы, современная молодежь, все нынче нетерпеливы, — рассмеялась тетя Эми. — Не забывайте получать удовольствие от жизни.
— Это также входит в мои планы, — усмехнулся Тэм. — В Индии есть где поиграть в теннис и потанцевать, насколько мне известно. Работай усердно, играй еще усерднее — таков девиз Тэлферов.
Софи отвела глаза, чтобы не встречаться с вопросительным взглядом тети. Девушка понятия не имела о том, есть ли в грандиозных планах Тэма место и для нее. Мысль о том, чтобы вернуться в Индию, пугала и одновременно волновала ее. Софи не смела даже надеяться на то, что это когда-либо случится.
Тем не менее после этого вечера следующие две недели Софи встречалась с Тэмом почти каждый день. Она брала на работе отгулы, и они играли в теннис или гуляли в Королевском парке, а если шел дождь, отправлялись кататься на коньках на крытый каток в Мюррейфилде. Тэм водил ее на танцы в отель «Норт-Бритиш», а она его — на концерт в «Ашер-холл».
— Не очень люблю классическую музыку, — честно признался Тэм, и они ушли оттуда во время антракта.
Но когда начальница Софи, мисс Горри, отдала ей лишние билеты на «Пиратов Пензанса»[29], Тэм аплодировал и свистел с огромным воодушевлением.
В субботу они сели на Раджу и поехали на побережье в Северный Берик. Они ели там рыбу с жареным картофелем, а затем примчались назад и, быстро переодевшись, успели вечером на танцы во «Дворце». Больше всего им нравилось танцевать вместе. Они оба были в равной степени страстными танцорами. Ни с каким другим партнером Софи не чувствовала себя единым целым, как это бывало, когда она кружилась и скользила по танцзалу с Тэмом.
Иногда они встречали друзей и товарищей Тэма, но Софи всегда с нетерпением ждала встреч с ним наедине. Однажды, после долгого дня, проведенного в Северном Берике и танцзале, Тэм, провожая ее в летних сумерках домой, завел ее под дерево и спросил:
— Софи, можно я тебя поцелую?
— Ах, Тэм, как же я об этом мечтала!
— Мечтала?
— Да, — улыбнулась она.
Он обнял ее, привлекая к себе, и прильнул к ее губам. Его поцелуй длился так долго, что у Софи закружилась голова и она стала судорожно хватать воздух ртом, когда он наконец отстранился.
— Ты совсем еще девочка, — сказал Тэм хриплым голосом.
— Я и не подозревала, что поцелуи могут быть такими, — широко улыбнулась Софи, чувствуя слабость в ногах.
— Меня на это подвигла хорошенькая девушка под буком, — отшутился Тэм.
Софи надеялась, что они поцелуются еще, но Тэм, взяв ее за руку, отправился на Клерк-стрит.
