В Гленниморе существуют негласные правила: встретишь фейри – беги! Не подходи к нему, не помогай, не жди, пока он назовет свое имя и уж тем более не говори, как зовут тебя. Эти коварные существа только и ждут, чтобы украсть твою душу! Мое любопытство оказалось сильнее здравого смысла. Я нарушила правила, и теперь темный фейри стал моим должником. Что может быть хуже этого? Только услышать Песню волн и выяснить, что я тоже не человек!
Промозглый мартовский день клонился к вечеру.
Я закинула в корзинку очередного краба и пересчитала нехитрый улов. Что ж, много денег за это не выручишь, а на ужин для двоих как раз хватит. Да, теперь уже для двоих.
Глаза наполнились непрошеной влагой. Я заморгала быстро-быстро, пытаясь справиться с накатившей тоской, но одна предательская капля все-таки сорвалась с ресниц. Прошел целый месяц со дня маминых похорон, а я грущу, как в первый день, и все никак не могу привыкнуть, что ее больше нет.
Из-за скалы, заливаясь радостным лаем, выскочил рыжий корги Атой. Подбежал ко мне, закрутился возле ног, поскуливая и заглядывая в глаза. Я улыбнулась своему любимцу и вытерла слезы. Потом сняла передник и повязала его поверх корзинки. Пусть мартовские крабы ленивы и двигаются медленно, не хочу оставлять им ни малейшего шанса. Слишком поздно уже, да и холодно ловить их потом по покрытому галькой берегу.
Быстро темнеющий горизонт подсказал, что надвигается шторм. Я подхватила корзинку и поспешила в сторону деревушки. За мной по пятам неспешно трусил Атой, то и дело останавливаясь и сосредоточенно обнюхивая разбросанные по берегу пустые ракушки.
Мы были уже приличном расстоянии от берега, когда в небе полыхнула молния, и прямо над моей головой прозвучал раскат грома. Крупные капли застучали по земле, очень быстро превращая ее в топкую грязь.
В одно мгновение я промокла до нитки и замерзла. Дождь хлестал как из ведра, вода холодным потоком лилась за воротник и стекала по спине, я мелко дрожала, сжимая в окоченевших руках треклятую корзинку, в которой вяло шевелились полусонные крабы. Не помогало согреться даже то, что бежала я со всех ног, спеша поскорее достигнуть перелеска, отделявшего берег от рыбацкой деревушки, и укрыться под его кронами.
Вот еще одна молния и еще. Они вспыхивали одна за другой, прочерчивая над головой сверкающие линии, оглушающие раскаты грома походили на залпы крепостных пушек. Бедный Атой заскулил, испуганно прижимаясь к моим ногам. Я уже думала взять песика на руки, когда он вдруг разразился заливистым лаем и бросился в сторону скал.
– Атой! Атой! Ко мне, мальчик! – закричала я, призывая собаку, но глупое животное даже не думало выполнять приказ. Рыжая спинка мелькнула между огромных камней, сваленных в кучу у подножия скал, и пропала. – Ну все, сейчас ты точно получишь! Дай только доберусь до тебя!
Оставив корзинку мокнуть под дождем, я поспешила туда, откуда доносился визгливый лай моего питомца. Его острая мордочка показалась из расщелины в скале на высоте примерно десяти футов.
– Ну, и как ты туда залез? – задала я риторический вопрос. – И главное, зачем?
Корги тявкнул что-то невнятное и исчез из виду. Как я его ни подзывала, стуча зубами под проливным дождем, противная собаченция не желала спускаться.
Я беспомощно огляделась. И что теперь? Бросить его здесь? Или лезть вслед за ним и попытаться поймать? Наверное, он что-то учуял, ведь никогда прежде я не замечала за ним такого открытого непослушания.
Делать нечего. Подоткнув мокрый подол и поплевав на ладони, я начала взбираться по скользким глыбам. Холодный дождь лупил по плечам и спине, заливал глаза, порывистый ветер трепал тяжелую косу, заставляя всем телом прижиматься к скале.
Наконец ценой неимоверных усилий я достигла того места, где в последний раз видела своего глупого пса, подтянулась на руках, закинула ногу на выступ и перевалилась через край. Пару минут полежала, восстанавливая сбившееся дыхание и давая отдых натруженным мышцам, а потом поднялась на ноги и огляделась.
Я стояла на узком базальтовом карнизе, довольно высоко над землей, и только сейчас в мою голову пришла умная мысль: а как же я буду спускаться отсюда?! Посмотрела вниз, туда, откуда я взобралась, и невольно поежилась. Обратный путь показался еще страшнее: как я буду спускаться по почти отвесной скале, не видя, куда ставлю ноги?!
Где-то рядом захлебывался лаем мой пес. Я двинулась вперед, осторожно переступая осколки камней, в изобилии рассыпанные под ногами, и вскоре наткнулась на глубокую щель в базальтовом склоне. Она была достаточно вместительна, чтобы в нее пролезла такая худышка, как я.
– Атой! – позвала я, заглядывая в темный зев. До меня в ответ донесся истерический лай вперемешку с визгом. – Да что там происходит?!
Лезть в эту дырку совершенно не хотелось, но и бросать песика на произвол судьбы – тоже. Выбора не оставалось, в конце концов, я уже была здесь. Поэтому я решительно ступила в призывно распахнутую щель. Несколько шагов мне пришлось протискиваться с трудом, повернувшись боком, и я уже думала бросить эту затею, но за очередным выступом стены резко раздвинулись, а нависший свод ушел высоко вверх. Теперь я стояла посреди широкого коридора, пробитого в недрах скалы, и, что удивительно, здесь было светло!
В двадцати шагах от меня коридор уходил влево, и оттуда вновь послышался лай Атоя.
