В поисках в суде правды о своем наследии Дженкин МакНектон обнаруживает то, что он никак не ожидал, – настоящую страсть. Эфрика Каллан – красивая и невинная девушка с храбрым сердцем. Она отвергает всех мужчин, посягающих на ее приданое, но все, что может предложить Дженкин своему прекрасному созданию, порожденному светом, – это жизнь в темноте; и в его объятиях… Перевод: Fidelity Коррекция: Lacrima
Солнце сядет через несколько часов, думал Дженкин, согнувшись в узкой, глубокой бойнице. Когда солнце стояло в этой точке неба, он мог безо всякой опасности смотреть на сады внизу. Он поморщился, думая о том, как его задразнят, если кто-нибудь узнает о его любви к цветам. Макнахтон – и любитель цветов? Дженкин так и видел, как его родственники катаются по полу от хохота.
Довольно трогательно, задумчиво сказал он себе, делая глубокий вдох и наслаждаясь ароматом примул, колокольчиков и мускусных роз. Сад пышно цвел в лучах солнца. Он жил в тенях. Возможно, в нем говорила скорее зависть, чем восхищение. Какая-то его часть жаждала случая повернуться лицом к свету, насладиться лучами на коже. Это удовольствие стало бы последним, достань на него безумия, но случалось, что ему мучительно этого хотелось.
В дверь мягко постучали, и женщина позвала его по имени, но он не обратил внимания. Это тоже удивило и позабавило бы его родственников. Впервые прибыв к королевскому двору, он откровенно потворствовал своей похоти с женщинами, собравшимися там, но больше эта игра не была ему интересна. Равно как и они. Дженкин устал быть темным, загадочным возлюбленным, которым женщины могли похваляться перед своими друзьями. В их невоздержанности крылась опасность, ведь разговоры будили не только любопытство, но и ревность. Он устал и от мимолетных, пустых страстей, устал спать с женщинами, которые не хотели узнать его получше, а если бы захотели, то убежали бы с воплями из его объятий.
Пришло время уезжать, но он не мог заставить себя вернуться к утешительным тенистым глубинам Кембрана. Пока он не нашел подходящего товарища для своего сына Дэвида и, к тому же, не закончил свою работу. Родившийся Посторонним, Дэвид мог вести почти обыкновенную жизнь, и Дженкин намеревался обеспечить ее, насколько мог. Кроме того, верные знаки указывали на то, что именно здесь он должен выяснить, почему он, казалось, не был чистокровным Макнахтоном, хотя сам всегда полагал обратное.
– Ты уверен, что она придет сюда?
Дженкин бросил раздраженный взгляд на человека, прервавшего спокойный ход его мыслей. Он узнал в молодом, изящно одетом мужчине сэра Лаклана Армстронга. Обеднев, тот владел теперь лишь ничтожным, жалким земельным наделом. С ним был Томас Олифант, младший сын сеньора, у которого было много сыновей и мало денег. В округе знали, что мужчина из этой семьи не составит женщине хорошей партии. Дженкин напрягся: что-то в этих людях заставляло его думать, что они на охоте, и хотел бы он знать, какая девушка была ее целью.
– Придет, Том, придет, – ответил Лаклан. – Я просил Элеанор передать ей, что розы цветут. Девочка любит цветы.
– Да, любит, но кто поручится, что она придет именно сегодня? Отчего бы ей не прийти завтра?
– Нет, скоро полночь. Вон солнце садится. Элеанор сказала ей, что старик Роб, мастер предсказывать погоду, упоминал, что грядет страшный шторм, который точно убьет цветы. Девочке не захочется рисковать, они в самой поре. Вдруг не увидит.
– Это ты умно.
Они замолчали, и Дженкин удивился, с чего бы Элеанор помогать этим дуракам. Порой она удовлетворяла с ними свою похоть, а потому ему пришло на ум, что Элеанор не нравилась девушка, которую она посылала в ловушку. Тому могло быть много причин, но, зная Элеанор – а он, к несчастью, знал – Дженкин подозревал, что выбранная жертва была молода и красива. Элеанор не нравилось, когда какая-нибудь другая женщина в ущерб ей притягивала к себе мужское внимание. Жертва, должно быть, приехала недавно, в последние две недели, когда Дженкин отрешился от дворовых интриг – и политических, и сексуальных. И дорогуша Элеанор была одной из причин его самовольного изгнания.
– Вон у той рябины хорошо б ее подождать, – сказал Лаклан, уже шагая к ней.
– У меня вопрос по поводу плана, – сказал Томас, догнав друга. – Кто из нас ее возьмет?
– Мы оба ее возьмем, но женится на ней тот, кому достанется первая кровь.
