Беспокоиться моему шефу не о чем. О том, что мы переспали, никто не узнает. И пользоваться этим в своих целях я точно не собираюсь. На работе вида не подам, я ведь не дура. Почему-то мне кажется, что в этом плане Сергей Юрьевич мне доверяет.
— Я хочу тот кусочек побольше, ага, вот тот мне нравится, — подтягиваю я тарелку, которую он явно приготовил для себя.
Сергей громко смеётся.
— Ты все время смеёшься надо мной, — наши взгляды снова переплетаются, — Серёжа.
— Ух, — игриво морщится он.
— Что? — откусываю я слишком большой кусок, наслаждаясь вкусом.
Я так хочу есть, что забываю про правила приличия.
— Приятно, когда ты зовёшь меня по имени, — говорит он, лаская меня взглядом.
— Ну уж, не приятнее, чем все то, что было до этого.
Он снова звонко смеётся, а я картинно закатываю глаза к потолку.
— И смеюсь я не над тобой, а рядом с тобой, красавица, это существенная разница, понимаешь? — внимательно вглядывается в моё лицо.
От его слов я моментально краснею, причём розовеет не только моё лицо, но и шея, грудь. Смущение ползёт по веснушкам, которые рассыпаны по телу до самых сосков. Он горячо смотрит на меня, перестаёт жевать, откладывая вилку в сторону.
— Я все время думал о твоих веснушках, гадал, на всем они теле или только на лице. Теперь я могу пересчитать каждую.
Звучит многообещающе. Тёмные от желания глаза осматривают меня с жадностью.
Ну все, Виктория, поздравляю! Тебе конец. Не пройдёт и недели, как ты влюбишься в него по уши. Этому сногсшибательному мужчине, талантливому архитектору и невероятному любовнику нравится твоя маленькая грудь и дурацкие веснушки, которых ты всегда стеснялась.
Глядя на Кабаева, я почти уверена, что женщины постоянно бегали за ним, умоляя продолжить отношения. Уж слишком он горячий и привлекательный. Чтобы не задумала Юля, она мокнет рядом с ним, а ещё есть какая — то Оля, которая мучает его телефонными звонками.
Так! Держать себя в руках, вести непринуждённую беседу, поддерживать веселую атмосферу и никакой любви.
— Серёж, мне нужно ещё кое-что подготовить к завтрашнему дню.
— Ты уже бросаешь меня? — улыбается Кабаев, имея ввиду, что наши отношения на этом закончены.
Я громко смеюсь, убирая волосы за уши и оглядываясь по сторонам. Его кухня не только удобная, но и очень стильная. Все элементы подобраны идеально. Они нестандартные, необычные. Сразу видно, что здесь живёт архитектор.
— Мне просто нужно кое-что доделать по работе. Ждет очередной козырек. Я не нарисовала эскизы, и завтра утром мой шеф меня расстреляет.
И, дождавшись пока я доем, ведёт меня в зал, усаживая на диван между своих ног, и, чтобы не мешали, по-хозяйски убирает мои волосы на одну сторону. Затем берет папку для рисования и кладёт ее на мои колени.
— Малыш, твоя проблема в том, что ты все время пытаешься выделить козырёк на фасаде, а надо сделать так, чтобы он гармонично вписался в него.
На секунду я закрываю глаза, смотрю сквозь трепещущие ресницы, получая невероятный кайф от ощущения его твердой груди за моей спиной, его голой кожи, его мужского запаха, его сильных рук, дыхания и того, как он зовет меня. Нет, мне точно конец.
— Любой элемент должен дополнять, а не выделяться. Смотри сюда.
Его руки скользят по рисунку, даже то, что я сижу, ограничивая его движения, не мешает Кабаеву тут же выдать на бумаге шедевр. Всего за минуту появляется здание очень похожее на моё, то что сейчас в работе. На фасаде рождается козырёк нужной формы, он идеально вписывается. Я отбираю у него папку, приподымая и разглядывая.
— Просто я бездарность, ты сам это говорил, — горестно вздыхая.
В наказание за мои слова, Кабаев кусает меня за обнаженное плечо, весьма болезненно, надо заметить, я вскрикиваю.
— Я говорил неправду, на то было множество причин, одна из которых, я хотел тебя видеть чаще у себя в кабинете.
Он начинает меня гладить. В его руках так хорошо и тепло, что я откидываюсь на крепкую грудь, закрывая глаза.
— Это не меняет того факта, что я выбрала неправильную профессию. Зря я все это затеяла. Очень хотелось быть архитектором.
Он заставляет меня развернуться и сесть к нему лицом.
— Ты знаешь что в городской архитектуре попытались тебя переманить у меня?
Я удивленно приподнимаю брови:
— Мне предложили работу?
— Ага, — усмехается Сергей, целуя место укуса, потому что на плече остались красные следы.
— А ты даже не сказал мне! — картинно злюсь, пытаясь выкрутиться из его сильных рук.
— Нет, конечно! Я хотел и дальше гадать, есть ли на тебе чулки под юбкой или нет?
— Ах ты, — бью его в грудь, а он только смеется, — ты не имел права!
— Они в восторге от твоих цветовых решений, хотели, чтобы ты у них рекламой занялась какой-то. Но хренушки им, а не моя Вика!
«Моя» Вика звучит набатом в ушах, но я гоню эту сладкую мысль прочь.
— Ты — плохой человек, — надув губки, я скрещиваю руки на груди.
