Блестящий Джеймс Марбери граф Денем, вовсе не отличался ни ханжеством ни пуританством. Почему же в такую ярость привели светского повесу побег и венчание подруги детства? Почему же он так счастлив услышать, что вскоре после свадьбы Эмма стала вдовой?Что это — оскорбленная гордость отвергнутого мужчины? Или наконец-то появившаяся надежда на счастье любви, ВОЗРОЖДЕННОЙ ИЗ ПЕПЛА УТРАТЫ. Джеймс знает точно — ТЕПЕРЬ он покорит прекрасную Эмму ЛЮБОЙ ЦЕНОЙ!
Джеймс запаздывал.
Что было совсем на него не похоже. Граф Денем никогда не опаздывал. Его золотой с изумрудами хронометр, приобретенный в прошлом году в Цюрихе за немыслимую, как подозревала Эмма, сумму, отличался исключительно точным ходом. Граф всегда сверял его с громадными часами на башне Вестминстера, а те, видит Бог, никогда не ошибались.
К тому же после чая граф Денем неизменно заглядывал в библиотеку, чтобы просмотреть почту, которая могла поступить за время его отсутствия.
Так где же его носит?
Если Джеймс задерживается, то только потому, что кто-то нарушил его привычный распорядок. И не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, кто именно. Эмма не имела ни малейших сомнений относительно личности этой персоны.
Конечно же, Пенелопа. Вот уж кто способен вешаться графу на шею безо всякого стеснения! Тем более что утром за завтраком она призналась Эмме, что намерена сегодня же приступить к делу.
— Даже если он и не помышляет пока о женитьбе, я быстро внушу ему эту мысль, — заговорщическим тоном сообщила Пенелопа, пока ее родители, приходившиеся Эмме дядей и тетей, поглощали яичницу с ветчиной, морщась от головной боли, вызванной чрезмерным количеством шампанского, выпитого накануне на званом вечере. — Вот увидишь.
Эмма нисколько не сомневалась, что ее кузина способна настроить на брачный лад любого мужчину. В конце концов, если Бог чем и одарил Пенелопу, так это красотой. Не то чтобы Эмма считала себя непривлекательной. Нет, она тоже недурна… в своем роде.
Но Пенелопа была счастливой обладательницей иссиня-черных волос, тяжелыми прядями ниспадавших на спину, и сверкающих темных, как у испанки, очей, тогда как Эмме достались банальные голубые глаза и непослушные белокурые локоны, не желавшие распрямляться и оттого казавшиеся короче, чем были на самом деле. К тому же Пенелопа была на целую голову выше, а ее соблазнительным округлостям могла бы позавидовать любая женщина. Неудивительно, что к Эмме, с ее миниатюрной фигуркой, голубыми глазами и светлыми кудряшками, относились как к ребенку. Она выглядела как кукла, и обращались с ней соответственно.
Но с этим покончено. С сегодняшнего дня. После того как она поговорит с Джеймсом.
Эмма ничуть не винила Пенелопу за ее стремление поймать графа в свои сети. Совсем наоборот. Она отлично понимала свою кузину. Джеймс Марбери, смуглый, баснословно богатый красавец, был одним из самых завидных женихов во всем Лондоне. Только трепет, в который он повергал представительниц высшего света, объяснял то, что ему удавалось так долго избегать брачных уз.
Но теперь, когда Пенелопе втемяшилось в голову, что она хочет стать леди Денем, его вольные денечки сочтены. Ни один мужчина, даже такой закоренелый холостяк, как граф Денем, не способен устоять перед чарами Пенелопы Ван Корт.
Жаль только, что кузина не пустила их в ход раньше. Можно себе представить, как это выглядело со стороны, когда они обе, одна задругой, извинившись, выскользнули из гостиной вдовствующей графини Денем сразу же вслед за графом. Интересно, что подумали Стюарт и леди Денем, его тетка, об их странном поведении? Наверное, сочли его по меньшей мере невежливым. Но Стюарт простит ее, как только узнает о результатах ее затеи, которые — Эмма не сомневалась — будут впечатляющими.
Дверь в библиотеку распахнулась. Эмма вскочила с дивана и разгладила оборки на пышной юбке из блестящего голубого шелка. Странно, но до этой минуты она совсем не волновалась по поводу предстоящего разговора. Ни капельки. Да и о чем тут, собственно, волноваться? Не считая, конечно, того, что, сообщив Джеймсу о своих планах, она действует вопреки желаниям Стюарта.
Но Стюарт, когда дело касается Джеймса, просто не способен оставаться беспристрастным. При всей своей любви к кузену он убежден, что Джеймс — законченный повеса и циник. Конечно, граф, что верно, то верно, склонен сорить деньгами и делать экстравагантные покупки вроде швейцарских карманных часов или породистых скакунов. Но в конце концов, это его деньги. И он имеет право тратить их, как пожелает. К тому же он охотно раскрывает свой кошелек, когда Эмма обращается к нему по поводу благотворительности. О, Джеймс, конечно, ворчит, но не всерьез. Не было случая, чтобы она вышла из кабинета лорда Денема с пустыми руками.
И потом, нельзя отрицать, что Джеймс более чем щедр к своим родственникам. Свою мать он устроил со всеми мыслимыми удобствами в принадлежащем ему особняке в самом фешенебельном районе Лондона. А по отношению к Стюарту, бедному сироте, который приходился ему кузеном, граф проявил поистине редкое великодушие, оплатив обучение в семинарии, как того пожелал сам Стюарт, да и держался с ним скорее как с братом, чем кузеном.