Сославшись на то, что хочу поговорить с Астолатом, я поцеловала Гаса в щёку и нырнула в толпу, а затем, дождавшись, когда он отвернется, выскользнула из зала.
Дантес ждал меня в тускло освещенном коридоре, глядя в окно, за которым садилось солнце.
− Так я и думал, − хмыкнул он, делая шаг навстречу.
− Так что ты знаешь?
− Давай сначала пройдём в мою комнату? У меня там бутылка сладчайшего эльфийского вина…
− Либо ты рассказываешь всё здесь и сейчас, либо я ухожу, − категорически заявила я.
− Остынь, дорогая, − светлый провёл тыльной стороной ладони по моему плечу.
Я отшатнулась.
Всё-таки зря я пришла. Ничего он на самом деле не знал, а просто захотел поиграть со мной.
Молча развернувшись, я направилась обратно в сторону бального зала.
− Его звали Кристофер.
− Откуда мне знать, что ты не назвал первое попавшееся имя, чтобы я не ушла? — обернувшись, я сузила глаза, недоверчиво глядя на него.
Дантес пожал плечами.
− Ты можешь не поверить и уйти, или послушать, что я скажу дальше.
Раздраженная, я повернулась к нему лицом.
− Я слушаю.
Светлый криво усмехнулся.
− Любопытство погубит тебя, Алиянна.
«В этом он прав» − раздалось в моей голове, а в следующее мгновение рот мне заткнула чёрная полупрозрачная рука с острыми когтями.
Дантес что-то прошептал, и на стене разлилось голубое пятно портала, а в следующую секунду я провалилась в пустоту.
Я очнулась на выжженной земле, среди покрытых копотью руин.
Тело ныло. Я попыталась подняться, но нога отдалась жуткой болью, и я со стоном упала.
— Очнулась, — констатировал Дантес, присаживаясь передо мной на корточки.
— Где я?! — я с ненавистью взглянула в стальные глаза.
— Там, где всё началось.
— А поконкретнее нельзя?
«Не дерзи-и, девчо-о-онка!» — прошипел голос в голове и ко мне подлетела полупрозрачная тёмная сущность с горящими алыми глазами.
Я попыталась отползти, но Дантес наступил на подол моего платья, удерживая, и гортанно рассмеялся над моей беспомощностью. Этот злорадный смех показался мне знакомым, и я ужасом осознала всю плачевность ситуации.
Я бы всё сейчас отдала, чтобы отмотать время назад и не позволить себе выйти из бального зала.
— Эваль! — воскликнула я.
— А в этот раз ты не так быстро сообразила, — ухмыльнулся саакришец. — Хочешь увидеть ещё одну мою маску?
Лицо Дантеса на мгновение размазалось и передо мной предстал профессор О'Шерр.
— Не может быть! — выдохнула пораженная я. — Если ты что-то сделал Габи…
— Успокойся, — со смешком оборвал мои угрозы Эваль в образе полуэльфа. — Девчонка рассказала мне много всего полезного о тебе, да и послужила неплохой постельной грелкой, так что я решил пощадить её. А вот твоего светлого дружка я убил. Он очень помешал моим планам, когда спас тебя в той арке.
Я почувствовала привкус желчи во рту. Весь воздух будто покинул мои лёгкие.
Дантес был мёртв. Мёртв, потому что спас меня.
— Какая же ты тварь! — выплюнула я.
Слёзы жгли глаза, но я их последних сил сдерживалась, чтобы не радовать Эваля этим зрелищем.
— Не стоит так убиваться, — усмехнулся Эваль. — у тебя ведь теперь есть жених. Жаль только невеста не доживёт до церемонии бракосочетания.
Я почувствовала, как ледяной страх сковал сердце, но на моём лице не дрогнул ни один мускул.
— Ты не мог бы подержать её, пока я начерчу пентаграмму? — обратился к Потустороннему саакришец, и спустя секунду мои плечи сдавили пальцы этого существа. — Хотя она всё равно никуда не убежала бы со сломанной-то ногой. Как всё удачно сложилось!
Как только Эваль закончил с рисунком на земле, Потусторонний как мешок картошки швырнул меня в центр пентаграммы.
Я упала, больно оцарапав руки и прокатилась какое-то расстояние, но вдруг врезалась в невидимый барьер. Неведомая сила не выпускала меня за пределы пентаграммы.
Осознание собственной беспомощности вгоняло в отчаяние.
Внезапно я вспомнила о своей связи с Рэксом и мысленно послала костяному вопль о помощи. Он сможет предупредить Витора, а тот уже что-нибудь придумает. Если успеет.
Я отогнала гнетущие мысли и решила, что до последнего вздоха не сдамся.
Я снова попыталась подняться, но всё что смогла — сесть, держась за больную ногу.
— А теперь, пока мы ждём часа возмездия, можно и рассказать ради чего ты умрешь, — отряхнув руки, улыбнулся Эваль. — Эту историю девятнадцать лет назад начали твои родители. Твой предатель-отец, помешанный на справедливости, доброте, чести и всём подобном бреде, влюбился в твою дуру-мать.
Я крепко стиснула зубы. Его слова о родителях отдавались болью в сердце.
— Эта команда самоубийц решила помешать нашим планам и спасти короля Стефана, чтобы избежать войны, но твой папаша по глупости попросил помощи у младшего брата, — Эваль с улыбкой взглянул на скалящегося Потустороннего.
«Здравству-у-уй, племяшк-а-а», — раздался шипящий голос в голове и тихий мерзкий смех.
На моем лице отразилась гримаса отвращения к новообретенному родственничку.
Но я почувствовала облегчение от мысли, что мой отец всё-таки не Потусторонний. Вот только как артефакт оказался у Потустороннего, если мама делала кольцо для папы?!
