Потусторонний город полностью

Я повесила трубку. В дверь стучали с каждым разом всё громче и настойчивее. Но это не продолжалось вечно. Я дождалась, когда стук прекратится. В квартире снова повисла тишина. Прошло минут двадцать, но на душе не стало спокойнее. Я боялась: вдруг остроносый до сих пор стоит за дверью и ждёт меня. Поднялась с кровати, оделась в домашние вещи и пошла на разведку. В глазке никого. Пустая лестничная площадка. Но я чувствовала, что не всё так просто, а потому слегка приоткрыла дверь и посмотрела на коврик… Так я и думала! Там рассыпали горстку пшена. Жёлтые зёрнышки застряли в волокнах коврика и валялись на плитке. Это нужно было убрать, пока не вернулась мама. Мне хотелось скрыть от неё происходящее. Думала, так будет лучше. Коврик для обуви я вытряхнула над унитазом, потом промыла его под душем. Вернулась на лестничную площадку с веником и быстро замела в совок остатки пшена. Успела. Дело сделано. Я уже заходила в квартиру и машинально посмотрела на лестницу выше. Он стоял там! Не двигался и не дышал, чтобы его не заметили раньше времени. Пучеглазый бродяга. Нос длинный, как спица. На лбу синие вены под грязной кожей. Я подавилась собственной слюной и откашлялась, но не хотела показывать слабость и заругалась:

– Что ты ходишь ко мне? Иди отсюда!

Бродяга растянул губы и прищурился. Я закрылась в квартире. Страх бил по рёбрам, по вискам. В животе появилась неприятная щекотка. Возникло ощущение бессилия. Всё из-за той синицы? Тогда плевать на мамины запреты! Лучше иметь дело с ней, чем с настоящим злом. Я достала из шкафа немного крупы и насыпала на скат за окном. Если птица прилетит – пусть полакомится. Пока я её кормила, к нам в квартиру никто не стучал.

Ударили морозы. Землю скудно присыпало снегом. На мне был пуховик, шапка и два толстых свитера. Но я так замерзла, что не могла разговаривать. Хотелось поскорее добраться домой и отогреться. Пришлось долго топать наверх, повозиться с ключом замёрзшими пальцами, и пытка закончилась. Я наконец вошла в квартиру и сбросила рюкзак с плеч. Мама появилась из кухни. Она была суетливо-весёлая. Редкое настроение…

– О! Вернулась! Как у тебя дела? – спросила она.

– Да обычно, – пробурчала я замёрзшими губами.

– Обычно, обычно… Всё у тебя обычно! – язвила мама. – С тётей Мариной поздоровайся.

Вот откуда эта суета. Пришла её подруга с работы, с которой они иногда сплетничали обо всех коллегах. Это надолго! Я заглянула на кухню:

– Тётя Марина, здра…

Слова застряли в горле. Дыхание перехватило. Это была не подруга моей мамы. У нас на кухне сидел пучеглазый, остроносый бродяга. Он развалился на стуле, положив на стол грязные руки с кривыми ногтями. Вонь, как с помойки! Мама пролетела мимо и села напротив этого упыря. Она не замечала, кто сидит на нашей кухне! Я переминалась с ноги на ногу, и что-то хрустело под подошвами тапок… Пшено! Им был усыпан весь пол.

Ущипните меня, чтобы я проснулась! Такого не бывает в жизни!

Перед остроносым стояла нетронутая кружка с чаем. Он смотрел на меня. Мама отхлёбывала чай и весело рассказывала что-то, размахивая руками. Казалось, она была уверена, что перед ней сидит тётя Марина. Как же это было дико! Мама посмотрела на меня и сказала:

– Что ты вечно кривишься? Поешь и иди к себе в комнату.

– Аппетита нет… не хочется… – ответила я.

Остроносый сильнее сощурился и улыбнулся только шире. Морщины на его лице сжались гармошкой. Это у меня крыша поехала? Или у мамы крыша поехала? Как тут разобраться? Я ушла к себе в комнату, но стояла у двери и слушала, как мама разговаривает сама с собой:

– А я тоже ему говорю: зачем тебе эта машина? У тебя уже одна есть! Ты лучше в квартире ремонт сделай… В таких условиях живёт… Да, не говори, Марин, я про то же!

Она думала, что ей отвечают, но остроносый молчал. Зачем он вообще пришёл к нам домой и навёл морок на мою мать? Хотел поиздеваться надо мной?! Меня грызла совесть, я не могла оставить маму наедине неизвестно с кем. Поэтому вернулась на кухню и сказала, что мне кое-что нужно. Мама вышла за мной и спросила:

– Чего тебе?

Я наклонилась к её уху:

– Мам, это не тётя Марина. Ты что, не видишь? Это не она!

– Юля, иди отдыхай. Не позорь меня. Придумала тут ещё!

Мама толкнула меня в плечо и ушла обратно к своему гостю. Мне оставалось только ждать, чем всё закончится. Уйдёт ли остроносый или будет сидеть у нас до ночи. За окном плавно кружил снег. Нетронутая горстка зерна, что я оставила для синицы, покрылась ледяной коркой. Не знаю, каким проступком я навлекла на наш дом проклятье, но назад ничего не отыграть.

– Давай, Марина, всего тебе хорошего, – прозвучал голос мамы в коридоре.