— Нет, — я не видел, но почувствовал, как целитель мотает головой. — Это совершенно точно не врождённое. Здесь работал специалист очень высокого ранга. Я, честно говоря, даже не знаю никого такого уровня. Не уверен, что слышал о подобном… Очень необычно… Вы позволите?
— Нет. Не надо трогать, — мягко попросил я, держа подбородок на кистях рук и глядя в стену перед собой. — Оставьте как есть.
— Я бы хотел показать это одному моему другу, Илья Александрович. Такое плетение уникально. Само его существование открывает много возможностей.
Голос целителя дрогнул.
— Боюсь даже представить каких! — почти прошептал он.
— Не надо ничего никому показывать, — я приподнялся, повернулся к целителю. Глаза его горели восторгом, но чуть потухли от моей реакции.
— Простите, простите. Конечно…
Люди из Тайной Канцелярии слушали наш разговор очень внимательно. Вот ведь болтун.
— Тогда может, будет чуть больнее, — будто бы с ноткой мстительности проговорил целитель. А потом мне по спине словно ножом провели. Я вздрогнул. Не то чтобы чуть больнее, скорее даже весьма больнее. Назло? Обиделся⁈
— Простите, — равнодушно извинился целитель. — Сейчас.
Прохлада по спине сменилась обжигающим холодным прикосновением. Словно на меня поставили огромный кусок льда. Однако даже сквозь эти ощущения я почувствовал как жжётся всё от поясницы до шеи, отдавая в бока. Сначала сильно, но с каждым мигом боль стихала, пока не ушла совсем.
— Отлично, — выдохнул лекарь. — Отлично. Здесь теперь хорошо. Так…
Холод переместился чуть ниже лопаток, снова вернулась боль, но чуть слабее. Фух. Я держался, не проронив ни звука.
Я чувствовал потоки силы, которые сжигал лекарь чтобы восстановить всё сожжённое кровомантской скверной. Мощный одарённый, ничего не скажешь. И ранение, получается, у меня оказалось значительно серьёзнее, чем я думал. Вот ведь как бывает. Хорошо что обошлось так легко… Могло закончиться гораздо печальнее.
Целитель выжимал из себя всё, отчаянно рискуя личными каналами. Даже жалко его стало.
— Сильно вас, — произнёс он через минут десять. Голос звучал тускло-тускло, будто у пленника просидевшего в карцере неделю. — Повезло, что до органов не дошло. Можете осторожно сесть.
Я очень медленно повернулся, приподнялся. Ничего не болит, ничего не мешает. Ох ты ж ёлки: целитель-то совсем плох. Он бессильно откинулся на спинку стула. На лицо бледный-бледный, осунувшийся. Руки трясутся, пусть лекарь и пытался это скрыть, скрестив их на груди.
— С вашим контуром было бы куда легче, — словно извиняясь за слабость улыбнулся целитель. — Но…
— Простите. Но его лучше не трогать, — проклятье, он действительно выглядел так, что в гроб краше укладывают… — Я могу вам чем-то помочь?
— Нет-нет. Всё хорошо, — остановил меня лекарь. — Всё хорошо. Просто очень обширные повреждения. Знаете, одно дело когда надо руку прирастить, орган восстановить. Это легко. То есть, простите, это тяжело, но проще чем когда надо восстановить столько мышечного корсета, кожного и жирового покрова. Удивительно, что вы вообще выжили, Илья Александрович. Вот что значит крепость юности.
Он ещё минуту посидел молча, а затем медленно поднялся. Улыбнулся.
— Пожелал бы вам скорейшего выздоровления, но вы и так уже здоровы. Всего хорошего вам, Илья Александрович.
— Простите, — окликнул я его когда он добрался до двери. — Спасибо вам огромное. К сожалению, не знаю вашего имени. Если я могу что-то для вас…
— Это моя работа, Илья Александрович. И мой долг. Моё имя вам ничего не даст. До свидания.
На этой высокопарной ноте мой спаситель и ушёл. Я же осторожно потрогал спину. Без боли. Под подушечками пальцев новая кожа. Славно. Кровомантские чары это не шутка. Если бы мне просто ногу оттяпали, то было бы проще излечиться, ну при условии таких вот лекарей в наличии. А вот если бы оттяпали и искупали б в своей едкой отраве, то всё, дальше только протезы. Пусть и высокотехнологичные, а протезы.
Так, ладно, с этим мы разобрались. Я прошёлся по палате, пересекаясь взглядом с моими «охранниками». Как здорово, когда ничего не болит! Просто песня какая-то! Можно вытерпеть остальное.
— Зовите старшего, —сказал я моим спутникам. — Я готов ехать.
Безликие серые служители Тайной Канцелярии кивнули в унисон. Один из них что-то сказал себе в наручные часы.
— Но сначала мне нужно заехать в пару мест. Как мы и договаривались.
Через час я уже стоял у дома, где случилось наше сражение. Уютное прежде деревенское убежище теперь выглядело скорее зловеще. Много крови, много смерти здесь случилось. Такие следы остаются надолго. Люди стараются обходить такие места стороной, чувствуя зло. Дождь смоет кровь, время уберёт трупы. Но аура останется… Вот такая, как здесь теперь
Я медленно прошёл по раскуроченной столовой, вспомнил как пил чай, как ел тут борщ. Вздохнул тяжело. Душа мне ещё и сентиментальности подкидывает? Не надо, спасибо. Рановато.
