— Увы. Я не хотел его беспокоить. Но уверен, если бы он знал о том, куда меня заведёт судьба, то непременно бы был здесь. Так что это исключительно моя вина.
Она вздохнула, но встрепенулась.
— Идёмте!
В кафе её узнали сразу, и официант сразу же отвёл нас в отдельную зону, богато украшенную репродукциями картин различных художников. Очень много морской тематики. Корабли, порты, доки. Я заинтересовался живописью, предоставляя графине шанс говорить самой.
Она довольно долго сдерживалась, а затем выпалила, как в воду прыгнула:
— Андрей вам рассказал?
Я повернулся к ней с недоумением.
— О нас… — сразу же смутилась Мария. — Ну… О…
— Нет, уверяю. Княжич никогда бы не посмел обсуждать такие вещи с кем бы то ни было.
— Да, он такой, — мечтательно вздохнула Воронцова. — Он такой…
На устах девушки появилась задумчивая улыбка, взгляд поплыл. Влюблённые, они такие милые. Милые и, одновременно, тупые. Но никогда об этом им не говорите.
— Папенька хочет выдать меня за Александра Феоклистова… Вы знаете его?
— Да, знаком, — я постарался не выдать своего удивления, но, наверное, не удалось.
— Вижу, по вашей реакции, что вы не самого высокого о нём мнения, — горько улыбнулась она. — Но папенька убеждён, что сын богатого и влиятельного барона лучшая партия нашей семье, чем бедный княжич.
Ну да, печаль её понятна, особенно когда сын барона это тот психованный отпрыск Феоклистова.
— Хотите, я вызову его на дуэль и убью? — скучая предложил я. — Я, знаете ли, сам в своём роде дуэлянт.
— Илья! Вы что! — возмутилась девушка. — Как вы можете так говорить?
В дверь постучали. Официант с поклоном поставил на стол чайник, две чашки и миску с сахарными крендельками. Я схватился за вкусняшку едва дверь закрылась. М-м-м…
А от вкуса чая едва не запищал. Какая прелесть!
— Краснодарский изумителен. Изумителен! — поделился своим восторгом я. Графиня улыбнулась в ответ, но одними губами. Видимо, разговор не закончен.
— Вы хорошо на него влияете, Илья, — сказала Мария. — Я это вижу. Все это видят. То что вы вдвоём сделали, это же потрясающе! Люди знатных родов и могущественные семьи ведь ничего не предпринимали, принимали правила игры. А вы с Андреем… Показали им.
Я терпеливо ждал, наслаждаясь чаем. Подводка понятна, мадам, теперь поясните к чему вы вообще клоните?
— Мне кажется, если Андрей продолжит демоноборчество… Если он… Ну, станет вместо Свиридова… Заниматься зонами уезда… Это же уважаемое дело. Тогда… Тогда папенька ведь и передумать может… Как вы считаете? Он… Я имею в виду Андрюшу… Он же сможет?
Я считал, что это звучит очень странно и меня откровенно смущает. Издал нечленораздельный звук, нечто среднее между согласием и недоумением.
— Он ведь такой добрый, мягкий. А Свиридов был… — вздохнула она.
— Преступником? — вежливо подсказал я. Воронцова кивнула. Святая простота.
— До сих пор не могу поверить. Ни в то, кем оказался барон, ни в то, что вы смогли его победить!
— Простите, если разочаровал!
— Ах, это вы меня извините. Я такая болтушка сегодня. С того самого дня сама не своя, всё думаю, думаю. Места себе не нахожу. Ведь это такой шанс для Андрюшки… И тут вы, как провидение. Я и правда никак не ожидала вас увидеть, Илья. Простите за сумбур в голове. Столько всего произошло.
— Ваша сиятельство, я уверен, что всё образуется наилучшим образом, — я снова пригубил чай. Какая прелесть работает в этой кофейне. Они ведь не долго нас томили ожиданием, напиток доставили почти сразу, а температура идеальная и не нужно ждать, когда настоится, и не горчит, перенасытившись. Дышит напиток. Как они так делают, а? Вот где настоящая магия!
— Илья, простите что я на вас так это всё вывалила… И оставьте вот эти вот ваши сиятельства, просто Мария, хорошо?
— Хорошо, просто Мария! — я приподнял чашку, салютуя.
Мы проболтали на более классические темы высшего общества чуть больше часа, когда Воронцовой позвонили. Графиня извинилась, ответила на звонок, сухо сказала:
— Сейчас будем.
Убрала телефон.
— Это мастер Эглаускас. Он подъехал. И, кажется, он знает кто автор.
— Я, если позволите, осмелился проверить по сигнатурам, ваше сиятельство, — сказал пожилой мастер артефактор с усталыми и выцветшими от возраста глазами. Ему не меньше девяноста лет было, уж точно.
— Но мастер Эглаускас, это же противозаконно! — сделала страшные глаза Мария. — Вы…
— Если вам будет угодно, ваше сиятельство, вы можете написать по этому поводу заявление на несчастного старика, — горестно вздохнул артефактор. Понятное дело, что горесть его была наигранной. Причем актёрских талантов у мастер Эглаускаса совсем не наблюдалось. — Но я продолжу, если позволите. Это определённо работа Штольца. Признаюсь, мне и сканер сигнатур не потребовался бы, потому что такие вещи делают немногие, а так хорошо так и вовсе единицы. Запретное знание.
— То есть, это… Запрещённый артефакт? — удивилась Воронцова. — Кровомантия⁈
