— Что-то случилось, профессор?
— Не уверена. Не знаю. Послушай, на самом деле я звонила не для того, чтобы поинтересоваться здоровьем Ланы. Ребята толковали о поездке в горы. Я считала, что мне удалось их отговорить. У некоторых из них совершенно нет никакого опыта жизни в условиях дикой природы. Поэтому-то я и была против. И в конце концов они вроде бы решили отказаться от поездки.
— А вот поехали все же. Но вам незачем так волноваться. Мне доводилось ходить в пешие походы с Ланой, а что касается Кита, так мне доподлинно известно, что он провел не одну ночь в палатках. Так что они прекрасно представляют все трудности. И, я уверена, смогут позаботиться обо всех, кто пошел с ними.
— Хотелось бы надеяться. Так ты говоришь, что они отправились еще ночью?
— Возможно, около часа ночи, но я не уверена.
— Что ж, большое спасибо, Сью. Ты мне очень помогла.
— Ну что вы. А вам действительно не стоит о них беспокоиться. С ними ничего не случится.
— Наверное, ты права. Желаю тебе хорошо провести время, Сью.
— И вам тоже. По крайней мере, то, что от него осталось. До свидания, профессор.
— До свидания. — Кори повесила трубку и хмуро поглядела на Чеда. — Они уехали ночью.
— Я слышал.
— По меньшей мере трое. Вероятно, еще и Глен. А может, и всей гурьбой. — Она снова позвонила в справочную, узнала номер Говарда и набрала его. После двенадцатого звонка положила трубку. — Господи, похоже, что они все поехали.
— И что ты собираешься теперь делать?
— Не знаю.
— Нет, знаешь.
— Блин!
— Убежден, без проводника тебе не обойтись.
— Так что же нам теперь, ехать за ними?
— Думаю, у нас нет другого выбора.
Оставив всех у входа в магазин спортивных товаров, Говард направился к телефону-автомату, который заметил, когда проезжали мимо.
Несмотря на жару, пройтись пешком было приятно.
«Не так уж все и плохо», — подумалось ему.
Хотя воспоминания о проведенной в машине ночи не доставляли особенного удовольствия.
Совсем не из-за докучливых попутчиков.
После того как Лана заправилась на круглосуточной заправочной станции «Мобил» и они выехали за город, почти никто не разговаривал. Оставив половину заднего сиденья Дорис, Говард придвинулся к Анжеле, которая тут же прислонилась к нему. И его рука легла ей на плечо, как только Дорис погрузилась в сон.
Ему долго не удавалось уснуть: голова шла кругом от разных мыслей.
Думалось о докторе Дальтон — как все они подвели и обманули ее. Интересно, почему она не сняла трубку? Может, уже не могла? У Говарда даже неприятно засосало под ложечкой. А не прикончил ли ее Чед? Подозрительный тип, а его внезапное появление среди ночи… но вроде вели они себя как добрые друзья. Тем более его видели все участники вечеринки, и в случае чего они могут дать показания. В конце концов Говарду удалось убедить себя в том, что версия об убийстве совершенно несостоятельна. А значит, не было никакого смысла переживать из-за этого. Доктор Дальтон, вероятно, пребывала в добром здравии.
В эти долгие часы бессонницы Говард вспоминал планшетку: просто поразительно, как вообще она могла поведать им что-то вразумительное, не говоря уже о том, каким образом самопроизвольно пришла в движение. И кто этот Батлер? Дух? Призрак? Сила, спроецированная кем-то из присутствующих в комнате? Но кем бы ни был этот Батлер, в нем определенно таилось что-то недоброе. Но ведь не соврал же он насчет «клада» в диване. Так, может, и об ожидавшем их богатстве сказал правду? Только вот что он попросит за указание его точного местонахождения? Наверняка что-нибудь весьма странное.
Но больше всего Говард думал об Анжеле. Вновь и вновь мысленно возвращаясь к минутам, проведенным в квартире Скеррита, он часто ловил себя на мысли, что пытается представить себе случившееся там сразу же после возвращения Анжелы с вечеринки. Да и сама вечеринка никак не выходила из головы. Как ее заставили снять блузку. И его собственное малодушие. И то, с каким видом она стояла тогда рядом и ее груди просвечивались сквозь бюстгальтер.
В машине она сразу же уснула, но Говарду не спалось: его мучили мысли о докторе Дальтон, о планшетке и Анжеле. Воспоминания, опасения и тревоги кружили в голове безумным хороводом. И постоянно напоминавшее о себе чувство близости к Анжеле, спавшей у него на груди. Искушение прикоснуться к ней временами становилось просто непреодолимым. Тем более никто бы никогда ни о чем не узнал, даже она сама — если бы не проснулась. Представилось, как он трогает ее груди через блузку. Можно было бы даже расстегнуть пуговицу и просунуть руку внутрь. И скорее всего безнаказанно. Или еще лучше — забраться рукой под юбку.
И, хотя руки чесались, Говард подавлял в себе подобные желания, понимая, что щупать спящую — занятие недостойное. Да и одному Богу известно, сколько унижений ей уже довелось испытать от этого ублюдка Скеррита.
Ей сейчас только этого не хватало: проснуться и обнаружить, что еще и я решил ее облапать.
