Он совсем не переживал по поводу того, что Роман может причинить детям какой-то вред или создаст опасную для них ситуацию. Увидев его с Иннисом, Ник сразу понял, что он хороший отец. Правда, понятие волшебников о безопасности может и не совпадать с человеческим.
– Все в порядке, – шепотом успокоил его Томас. – Все наши дети любят кататься на лошади верхом. С Гензелем ничего не случится.
– Мне тоже хочется покататься, – заявила Гретель, внезапно входя в комнату.
Очевидно, она не могла уснуть и отправилась следом за братом. Не надеясь на гостеприимную встречу, девочка неумеренно и боязливо смотрела на собравшихся. Несмотря на застенчивость, яркие веселые глаза Гретель блестели, она была готова к приключениям. Ник подумал, что только он один, наверное, мечтает о сне.
Роман выглядел довольным.
– Ну конечно, маленькая леди, садитесь в седло, я вас прокачу.
Ник не удивился, когда Гретель заявила:
– Было бы чудесно найти дракона, который нас покатает. Если только ему не нужно тоже учиться обращаться с оружием.
Что бы ни случилось, решил Ник, пусть лучше дети ездят на пони, чем возьмут в руки оружие. Или станут приставать к дракону. Особенно это касалось кроткой ласковой Гретель, которая выглядела немного подавленной после нападения гоблинов.
– О'кей! Почему бы вам обоим не покататься на пони? – согласился Ник. – Держу пари, это весело. А меня тут скоро совсем замучают.
– Давайте пригласим Зи покататься, – вспомнила о сестре заботливая Гретель. – Мне кажется, ей немного грустно. А езда на пони обязательно взбодрит ее.
У Романа заблестели глаза, но Томас категорично заявил:
– Нет!
– Вечно он испортит все удовольствие, – недовольно буркнул Роман и, взяв детей за руки, вышел с ними из комнаты. Он спросил Гензеля и Гретель: – Ну как, вы знаете хорошие ковбойские песни?
– Кто такие ков-бои? – спросил Гензель. – У них есть рога?
Как звучит коровья песня? – поинтересовалась Гретель.
Роман, не отвечая на вопросы, запел: «Мои шпоры звякают-брякают-звякают» с преувеличенно техасским акцентом. Послышалось удаляющееся шарканье ног, и Ник без труда представил, как пука танцует джигу.
– Ну вот и хорошо, – произнес Ник, немного отвлеченный утверждением Гретель о том, что Зи грустит. – Теперь можно говорить громче. О каком пони идет речь? Это дикий единорог или что-то вроде этого? Почему нельзя Зи его увидеть?
– Выходит, ты совершенно ничего не знаешь о пуках? – вздохнул Томас. – Это духи животных – озорные и игривые, способные принимать множество обличий, в том числе и обличье речной лошади. К детям они обычно добры, но имеют плохую привычку убегать с женщинами. Не то чтобы он… гм…
– Ау вас есть… – начал было Ник, но тут до него дошло. – Неужели Роман превращается в лошадь?
– Иногда. Только в период полнолуния, когда находится на открытом воздухе. Но может превратиться, если захочет, в томнафурач.
Это была самая странная история, услышанная когда-либо Ником.
– Наверное, Романа очень любят дети, – это все, что он мог сказать.
– О да, очень любят, – Томас ухмыльнулся. – Ты действительно входишь в курс дел, Ник. Напомни, чтобы я когда-нибудь рассказал о животной стороне моего «я», заставляющей пони-Романа быть совсем ручным.
– У твоего «я» есть животная сторона? – спросил Ник, неожиданно кое-что поняв. – Не у всех нас есть животная сторона, ведь правда?
– Нет, у тебя ее нет. А у меня была. Как хорошо, что я от нее избавился! – Томас положил на стол ружье. – О'кей, этот малыш готов танцевать. Мы возьмем его с собой на танцы?
– Конечно, – сказал Ник.
Он сомневался, что справится с этим, но не отказывался, так как был решительно настроен бороться с чудовищем за жизни сотен детей и не собирался сражаться без оружия. Но даже с этим супервооружением у него были сомнения в том, что он является проводником Богини. Во-первых, он был не готов сотрудничать с женским божеством, которое здесь каждый считал реально существующим и активно участвующим в их жизни. Во-вторых, Ник ясно понимал, что ему не место в дивизии тяжеловесов из Кадалаха. Ведь они в течение всех своих долгих жизней боролись с гоблинами и другими мерзкими созданиями. Однако особенность божественной воли в том и состоит, что ее проявлений невозможно и избежать. Можно лишь быть готовым принять ее и надеяться на лучшее.
– Итак, тебя укусил жук любви? – поинтересовался Томас, идя с ним по длинному коридору с урнами, наполненными светящейся голубой водой.
Ник заметил, что его глаза, привыкнув к нижнему освещению, хорошо видели даже здесь, в полумраке. Он различал все оттенки цветов. У него тут же возник профессиональный интерес по поводу строения глаз волшебников. Состояли они только из палочек и колбочек или было что-то еще? Ник решил исследовать свои глаза после возвращения в больницу.
– Это заметно? А какие симптомы? – спросил Ник, желая знать, что подразумевал Томас, говоря об укусе насекомого, ведь теперь ему все казалось возможным.
Томас пожал плечами.
