Антон же, хоть и немного потолстел, но выглядел хорошо. В темно-зеленой рубашке, кожаной жилетке и шляпе он читал, опершись одной рукой о рояль, демонстративно бросая листок с прочитанным стихотворением на пол.
Следующее Ларичев написал недавно.
Эти стихотворения Антона Надя любила. Вот и сейчас, в поезде, она вспомнила знакомые строки. И начала жалеть, что поехала одна. Лучше было остаться дома, зазвать к себе друзей и устроить маленький праздник. Она снова вспомнила вчерашний вечер. Как после Чеховки сидели на Страстном бульваре. Листья падали и шуршали, деревья, подсвеченные цветными фонарями, светились синим, красным, или зеленым, а небо разделилось надвое: белое со стороны большой тучи и синее там, куда облака еще не дошли.
Надя снова посмотрела в окно. Промелькнули желтые цветы, растущие на болоте. «Сапсан» летел мимо топи, черной воды, мертвых деревьев. Начался дождь, и по стеклу побежали струйки, не вверх, а вбок, наверное, из-за скорости. Ехать осталось всего полчаса.
На следующий день Надя вышла в город без цели и брела по улицам наугад, сворачивая на ту или иную улицу. Она прошла Исаакиевский собор, потом, заметив плотное серое полотно над шпилем Адмиралтейства, поспешила к нему, опасаясь, что еще немного, и все исчезнет в бесцветном сумраке. Погода менялась стремительно, то рассыпаясь белоснежным пухом мелких облачков, то густо нависая плотными чернильными тучами. Но когда Надя подошла к фонтану у главного здания, небо снова сменило узор, став ярко-синим с белыми перистыми прожилками.
На пути к Эрмитажу она заметила школьный класс, переходящий дорогу. Учительница стояла посередине с красным флажком в вытянутой руке, пока дети шли на другую сторону. Надя вспомнила детство – она с одноклассниками, как и эти дети, переходит дорогу, а их первая учительница Нонна Федоровна останавливается и поднимает правую руку. Автомобили послушно тормозят и ждут. И маленькая Надя идет медленнее, зачарованно глядя на свою учительницу, остановившую дорожное движение одним взмахом руки.
