Я красиво приземляюсь в самую середину финишного круга.
2 часа 34 минуты. Немногочисленные зрители сдержанно аплодируют, Шолохов одобрительно хлопает по плечу и усмехается в усы:
- Хорошо летел.
- Повезло, - стандартный ответ. Это уже ритуал. Я - везунчик, счастливый талисман нашей команды. Немцы возят с собой невероятно уродливую меховую игрушку, утверждая, что это - сокол, на автобусе американцев красуется статуэтка белоголового орлана в натуральную величину. Наша команда возит меня. Хотя парапланерист я хреновый. Я понял это давно и уже смирился. Но сегодня - мой день. Гонка по треугольнику. И самое главное, я пролетел первым. Теперь я стою на финише и могу контролировать ситуацию. Сейчас в воздухе восемнадцать пилотов, до ближайшего - около часа. Извините, ребята, но сегодня я - первый и останусь первым. Извини, Олег, это и к тебе относится.
Летный день только начинается и интерес ко мне быстро проходит. Это хорошо: предстоит трудная работа и отсутствие отвлекающих факторов мне на руку. Создать нисходящий поток у горы несложно, но толку от этого будет мало: рассчитывать на неопытность пилотов не стоит, чемпионат мира все-таки. Наверняка большинство будет подходить к горе, имея минимум пятьсот метров запаса по высоте. Особенно, если первые попадут в созданный мной «кисляк». Поэтому будем имитировать наступление холодного фронта. «Ветер, ветер, ты могуч» - шепчу я тихонько. Тоже ритуал. Я могу и без этого, но так привычнее.
Я протягиваю невидимые руки назад, за гору. Воздух сопротивляется. Вся местная кухня погоды сейчас против меня. Не должен ветер дуть туда, куда мне надо, ни по каким законам природы не должен. Но куда он денется? Я чувствую, как лениво текшие по своим делам рыхлые потоки воздуха останавливаются, превращаясь в привычный кисель, из которого можно будет слепить тугие струи нужного мне ветра.
А это что?! Ишь, шустрый какой - первый из выпущенных за мной пилотов, оказывается, намного ближе - его параплан отчетливо виден на фоне безоблачного неба. С учетом попутного ветра, он будет здесь минут через десять. Мне не нужно смотреть на табло, чтобы понять - его время намного лучше моего. Этого я допустить не могу. Прости, друг, ты сам напросился, не надо было так спешить. Сейчас мы вот так... Аккуратненько...
Купол шустрого пилота вдруг ломается пополам, аккуратно складывается посредине и в срыве уходит пилоту за спину. Вот так. Высота у него порядочная - успеет расправить купол. А вот набрать обратно уже не успеет - мой фронт на подходе. Зрители удивленно крутят головами, когда первые резкие порывы подхватывают оставленные без присмотра газеты, какие-то бумаги, срывают с голов пару каскеток. Все, дело сделано. Еще пару пилотов я проконтролирую, а об остальных можно будет не беспокоиться: прорваться-то они, конечно, прорвутся. Но времени это должно занять намного больше, чем мой комфортабельный полет с попутным ветром. Должно, просто обязано.
Совесть недовольно ворочается во сне: нехорошо получилось с этим шустриком. Расправить купол он не смог (стропы запутались) и сел на запасном парашюте. Ушибся, вроде. В который раз заверяю себя: только один раз. Один раз я возьму чемпионат Мира и уйду. «В тот же день все брошу и уеду инструктором в Питер», - уверяю я себя, и совесть успокоенно засыпает. Вот только настанет ли этот день когда-нибудь? В первое время я был уверен: легко. С моими-то способностями. Главную проблему я видел в том, что способности эти придется тщательно скрывать и пользоваться ими только при крайней необходимости. И то только для себя, и никогда - против соперников. Проблемы начались на уровне чемпионата России. Я в идеальном воздушном потоке показывал на маршруте худшие результаты, чем мои соперники, летавшие честно. Я видел, как они борются с термическими пузырями, как прорываются через встречный ветер... и показывают лучшее время. Первым, что я почувствовал, была обида. Очень знакомая обида.
В студенческие годы учился в одной группе со мной парень - монстр сетевой игры в «Варкрафт». Всякая игра с ним на равных превращалась в избиение его противника. Изредка он проигрывал только тогда, когда несколько хороших игроков объединялись против него. Я хорошим игроком не был. Так, посредственность. Поэтому, найдя патч, позволяющий использовать коды в сетевой игре, я беспокоился только об одном: только бы он не заметил, что я жульничаю... Ну, вы догадались, да? Именно: он разгромил меня вдребезги. Несмотря на мое неограниченное золото, на полностью открытую для меня карту и на мгновенно выходящих из казарм воинов. Пальцы мои устали выбивать на клавиатуре бесконечные коды, я был уверен, что он заметил мое жульничество и держался уже из упрямства. А он: он встал с улыбкой из-за компа, размял с хрустом пальцы и сказал: «А ты, оказывается, силен. Молодец. Не, слышь, нам надо почаще встречаться, а то мне форму поддерживать не с кем». И удалился, довольный. С тех пор я терпеть не могу стратегические игрушки.