– Я понимаю, – мягко сказал Джон. – Вам тяжело опять возвращаться к этому. Но я подумал, что должен вас известить. Ведь если бы вы прочитали в газете, что у нас в Коннектикуте был обнаружен труп девушки, вы могли бы подумать, что это Вилла.
– Спасибо вам за этот звонок, Джон. Я никогда не забуду вашу доброту.
В трубке опять повисло молчание, и Кейт даже слышала дыхание Джона.
– Странно, большинство людей считают меня черствым и бессердечным, – произнес Джон. – Я даже удивлен, что вы обо мне другого мнения.
– Не знаю почему, – с улыбкой заметила Кейт, – но вы раскрыли свою настоящую сущность в Фэрхейвене.
– В каком смысле?
– Вы доказали, что у вас большое сердце.
– Для адвоката?
– Нет. Вообще.
– Знаете, я был единственным ребенком в семье, – сказал Джон. – Но когда я увидел, как вы убиваетесь из-за своей младшей сестры, я подумал о Мэгги и Тедди… Я даже представить не могу, что бы они делали друг без друга.
– Это тяжело, – прошептала Кейт. – Это ужасно тяжело.
– Держитесь, Кейт. Думаю, Мэгги сказала бы вам сейчас то же самое. Кстати, если вам нужен шарф, который вы оставили ей для Хэллоуина, мы можем вам его переслать.
– Нет, я подарила его Мэгги навсегда, – ответила Кейт, взглянув на картину, где Вилла изобразила ее с этим шарфом на шее. – Скажите ей, чтобы она всегда была осторожна…
– Да, я всегда ей об этом говорю.
– Берегите ее, Джон. В этом мире столько зла – в любую минуту может что-то случиться, – добавила Кейт и задумалась о том, о чем столько размышляла в последнее время: все несчастья в жизни происходят совершенно внезапно, врываясь в череду самых обыденных событий.
Ты можешь вернуться с работы с букетом тюльпанов в руке и обнаружить, что твоя жизнь навсегда разрушена; можешь, в сердцах, сказать что-то сестре и никогда ее больше не увидеть.
– Хорошее тоже случается в этой жизни, – сказал Джон. – Не забывайте об этом.
– И вы тоже.
– Хорошо, Кейт, – засмеялся Джон. – А когда я позвоню вам в следующий раз, вы скажете мне, что бывает в мире хорошего?
– Постараюсь.
Они попрощались, но Кейт еще довольно долго сидела на полу, сжимая в руке телефонную трубку и слушая тиканье настенных часов. Собачка Виллы все еще лежала у нее на коленях. Кейт казалось, что в доме стало уже гораздо теплее – или, возможно, ее просто согрел голос Джона.
Она опять посмотрела на белый шарф на своем портрете. Теперь он перешел к Мэгги, став словно связующим звеном между их семьями.
Если бы Джон не положил уже трубку, Кейт сказала бы ему, что бывает хорошего в мире. Мэгги и Тедди. Брейнер и Бонни. Ее сестра Вилла. И сам Джон.
Кейт стало грустно, и она поняла, что находилась сейчас не там, где должна была находиться. Ей было так тяжело вернуться в Вашингтон, так и не разгадав тайну исчезновения Виллы, но она заставила себя это сделать. Она решила, что должна смириться с неизвестностью и попытаться жить дальше.
Однако сидя сейчас на полу в своем вашингтонском доме, Кейт поняла, что вернулась напрасно. Это был ложный путь. Ее сердце и мысли все равно были сейчас в Коннектикуте. Именно там находились сейчас самые близкие ей люди. И только там можно было найти объяснение исчезновению Виллы.
Кейт посмотрела на Бонни и вопросительно подняла брови. Ей казалось, что собачка читала ее мысли.
– Ну, что, Бон, думаешь, нам стоит это сделать?
Бонни вильнула хвостом. Кейт кивнула и погладила ее по спине.
Билли Мэннинг позвонил Джону и сказал, что хочет допросить Грега Меррилла в связи с убийством Аманды Мартин. В данном случае Меррилл был вне подозрений, но, возможно, ему что-то было известно.
– Если твой клиент согласится помочь следствию, – сказал Билли, – думаю, суд учтет это при вынесении приговора.
Джон встретился с Билли прямо в Уинтерхэме. Когда они прошли в комнату для свиданий, охранник, выразительно покосившись на Джона, сказал:
– Сочувствую тебе, Билли.
– Ты это насчет Джона? – спросил детектив. – Зря. Он хороший парень. Мы с ним вместе учились в школе и играли в одной команде.
– Да, – ответил охранник, – но сейчас он, похоже, играет в другой команде.
– Да ладно тебе. Все равно О'Рурк хороший парень, – заметил Билли.
Когда охранник вышел, Билли впился в Джона глазами и зашептал:
– Слушай, не вставляй мне палки в колеса, когда я буду допрашивать Грега, ладно? Будь другом, а? Я ведь всегда за тебя горой, Джонни. Ты слышал, как я за тебя заступался?
– А с чего ты взял, что за меня нужно заступаться, Билли?
– Ах, ну да – перед кем за тебя заступаться? Ты ведь в нашем городе всеобщий любимец… Эх, Джонни, Джонни, лучше бы все-таки ты стал копом. Работали бы вместе в полиции, ловили бы преступников… Но ты предпочел стать адвокатом. А потом, наверное, станешь и судьей – так же, как твой отец.
– Но ты ведь тоже пошел по стопам отца, Билли.
– Да, это правда. Видимо, никуда от этого не деться… А, кстати, как там Тедди? Тоже, наверное, собирается продолжить семейную традицию?