Маша села прямо на дорогу, выпустив из рук палку. Ее тут же подобрал Кармин и, повернувшись на бок, наугад огрел себя по спине. Клубок скатился, презрительно посмотрев на охранника, проворчал:
— Подумаешь…
А потом покатился куда-то в кусты, не переставая звать басом:
— Мама, мама, мама…
Кармин покрутил головой, с озабоченным видом прислушиваясь к себе, сказал:
— Вот семицветик, сам себе его вколотил в спину, аж онемело все.
— Вас заело на семицветике? — не выдержала Маша.
— Не читай мне мораль. О, да и тебя тоже зацепило, рука ободрана.
Маша посмотрела на руку — на большом пальце свежая царапина, видимо, колючка ободрала.
— Что это за зверь?
— Колючку тебе на язык, зверь, — Кармин пытался ощупать свою спину, — звери на островах-городах не водятся. Это было ежовое дерево, надо сообщить Лиственникам. Завтрак, кстати, отменяется.
— Почему? — возмутилась Маша.
— В течение суток тебе надо выпить пять литров воды, не меньше, чтобы вымыть из организма яд. И не вставай, тыковка! Здесь где-то еще есть ежики.
— Почему тыковка? — вздохнула Маша, следуя за Кармином на четвереньках.
— Если семицветик оскорбляет твой слух…
Они проползли совсем немного, Маша даже не успела сбить коленки, когда им навстречу попалась группа высоких, накачанных людей в зеленой форме. Они принялись хихикать при виде ползущих путешественников, однако, стоило Кармину упомянуть о ежовом дереве, лица моментально посерьезнели. Маша встала, вздохнув с облегчением, и они с Кармином отправились в город, который уже виднелся из-за деревьев, переливаясь, словно именинный торт со свечками. Девочка запустила руку в карман за зеркалом, чтобы привести себя в порядок, и замерла, наткнувшись на что-то круглое и колючее. Оно пока молчало и глазки не высовывало.
Пока Маша исследовала растительного ежика, Кармин успел уйти довольно далеко и теперь окликнул ее с недовольным видом:
— Тебе что, плохо?
— Нет, все хорошо, — дрожащим голосом сказала Маша, услышав, как колючка прошептала с нежностью: «Мама». Выбросить ежика, даже ядовитого, рука не поднималась.
— Этот город никогда не спит! — воскликнула Маша и была права. Все также небоскребы в виде люпинов переливались огнями, в открытых кафе сидели люди, работали газетные и цветочные киоски, над фонарями звенела мошкара, вот только светляки пропали да исчезли с улиц парочки, уступив место школьникам и деловым людям с зелеными папками в руках.
Из кафе вкусно пахло чем-то жареным, в животе у Маши заурчало, и даже ежик в кармане заволновался.
— Кармин, а Кармин, — жалобно позвала Маша. — Я есть хочу.
— Завтра, — буркнул он.
— Вы же вроде лечебная травка.
— Издеваешься?
— Ну зайдем хоть воды выпьем, — ныла Маша. Ежик крутился в кармане все сильнее. Странно, но его шипы не кололись, а только щекотались.
— Да что ты ерзаешь? — Кармин положил руку ей на лоб. — Океан Великий, да ты вся горишь! Словно не царапину получила, а на ежиках спала.
«Почти», — подумала Маша. Он слегка поскреб ногтями ее виски, а потом дунул в глаза.
— Наверное, дело в особенностях твоего организма, яд действует сильнее. Хорошо, зайдем в кафе, тебе дадут птичьего бульону и воды с лимонным соком. Постарайся выпить как можно больше.
У Маши начала кружиться голова, ноги подкашивались от слабости, но Кармин провел ее мимо трех открытых кафе, ворча про себя, что в них слишком много народу, а сбежавшую «задумчивую» наверняка объявили в розыск. Наконец они остановились у дома, похожего на куст с колокольчиками, к которым вели ажурные лесенки. Сквозь сиреневые полупрозрачные лепестки светили огоньки и угадывались силуэты людей. Некоторые из лепестков были отогнуты, и Маша поняла, что это двери и окна.
Кармин помог Маше подняться в один из бутонов, бережно усадил ее в плетеное зеленое кресло, потом пошептался с хозяйкой, стройной красивой женщиной в брючном костюме малахитового цвета, обтягивающем ее, словно вторая кожа. Когда она склонилась над обессилевшей Машей, та сказала:
— Ой, хозяйка Медной горы…
— Хозяйка Сиреневого колокольчика, — улыбнувшись, поправила она Машу. — Скажи, тебе воду с лимоном подсластить или не стоит?
— Не стоит, — ответила Маша и закрыла глаза.
— Что с ней? — спросила хозяйка у охранника.
— Отравлена ежовым деревом. Я ввел ей седатив, чтобы она расслабилась, ей нужно сбить температуру, — объяснил Кармин 212. — Скажите, у вашего монитора есть выход на главный терминал?
— Конечно, — ответила женщина, — идите работайте. Я дам вам знать, когда бульон будет готов.
Монитор был в соседнем бутоне, туда следовало подниматься по другой лестнице. Кармин оглянулся на обмякшую в кресле девочку в старых оранжевых шортах и грязной футболке. Ему не хотелось оставлять ее одну, беспомощной. Но в соседнем бутоне не было удобных кресел, там играла музыка и танцевали люди.
— Я быстро, — сказал он ждущей его решения хозяйке, — позаботьтесь о ней. И обязательно дайте мне знать, если что случится.
