Путеводный лучик протянулся по лестнице вверх, а потом завернул налево, мимо больших застекленных дверей, за которыми виднелся огромный красивый зал. Маша задержалась на секунду, рассматривая его сквозь кристально чистые стекла. Выложенный разноцветной плиткой пол, с потолка свисают грозди хрустальных шаров, напомнившие Маше о комарином дереве. Наверное, во время торжественных приемов в них зажигается золотистый огонь, и их свет отражается в зеркалах на стенах, и зал становится похож на огромный брильянт. А сейчас зеркала темные…
Насмотревшись, девочка пошла дальше. Против ее опасения, дверь в кабинет оказалась не заперта, свет зажегся, стоило ей переступить порог.
Такой кабинет Маша не могла себе и представить. Неяркие темно-розовые стены уходили к высокому потолку, на них висели прямоугольные светильники с геометрическим орнаментом, сразу над низкими стеллажами с разноцветными корешками книг. У окна, выходящего в сад, стоял большой письменный стол, на стене над ним висел монитор. Маша подошла к столу, села в кресло, крутнулась к столу и обнаружила, что под широкой крышкой из прозрачного пластика виднеются кнопки. Она откинула крышку и принялась рассматривать пульт управления. Потом додумалась нажать на самую большую кнопку. Стол ожил, на крохотных экранах пробежали столбцы цифр, монитор на стене засветился густым синим цветом. Маша тщательно изучила надписи на экранах, нашла «Личные записи» и нажала кнопку под ней. Ничего не произошло. Тогда она догадалась нажать кнопку «трансляция». Затем повернулась к монитору, ожидая, что сейчас на экране появится лицо Алкосахара, раздастся голос… Голос действительно раздался, только не с монитора, а из-за Машиной спины.
– Почему горит свет? Кто здесь?
Маша обмерла. Медленно она развернулась в кресле и посмотрела в глаза Председателя. Несмотря на то что он явно только что встал с постели, его волосы были в безукоризненном порядке, на пижаму надета домашняя узорчатая куртка. И все-таки это был просто усталый, немолодой человек, сломленный каким-то тайным переживанием, которое выдавали скорбно опущенные уголки губ, складки возле носа, вертикальная морщинка на лбу. Отчего же он молчит, смотрит на девочку и не двигается с места?
– Вель? – вдруг еле слышно произнес он.
Маша вспомнила, что на ней все еще личина Либранта, которую она примерила перед идентификатором. Не представляя себе, что предпринять, она осталась сидеть.
– Вель, как ты здесь оказался? Тебя вылечили? Впрочем, что я несу… В приютах не лечат, да и на Ягика мало надежды. Но ведь ты дома, значит, вспомнил! Почему ты молчишь? Почему не обнимешь меня?
Маша продолжала молча смотреть на него.
– Я знаю, ты обижен, – мужчина изменился в лице, – ты сердишься за то, что я отослал тебя. Ты был болен, а впрочем, это не оправдание. Я должен был сам позаботиться о тебе. Ты прав, в этом случае все бы сложилось иначе.
Маша не могла поверить своим ушам. Она не говорила ни слова, а Алкосахар что-то читал в ее молчании, не то упрек, не то оправдание.
– Не было ни дня, когда бы я не сожалел о твоем отъезде. Ты мне не веришь, конечно. Послушай, что я тебе расскажу. Я не сидел без дела. Это изобретение… Ты знаешь, на что я пошел ради тебя?
Он говорил все громче, и сердечко у Маши колотилось как сумасшедшее, но она слушала очень внимательно.
– Ты хотел прославиться, обойти меня в погоне за властью, доказать, что я выживший из ума старикашка, и тебе это почти удалось! «Вель Звоноцвет – мечтатель», кричала пресса. А я читал между строк: «Место Председателя займет более достойный». Конечно, со временем, но поднимать шумиху вокруг мальчишки – это безумие! Так и вышло, я был прав. Безумие захлестнуло тебя с головой!
Он вдруг замолчал и замер, прижав руки к лицу. Потом добавил очень тихо:
– Они сделали из моего сына подопытного кролика. Я был вправе наказать их, но я сделал больше. Я запер их в лабораториях и приказал найти лекарство ценой их собственных жалких жизней. Но это еще не все.
Он вновь закричал как сумасшедший:
– Сын Председателя – безумец? Вот вам, получите! Каждый ребенок, каждый сын и каждая дочь разделит судьбу моего Веля! Исполнение мечты? Вот вам исполнение моей мечты! Если у меня нет больше сына, то и ни у кого не будет!
– Вы это сделали, – потрясенно пробормотала Маша, глядя на убитого горем старика, – у вас была вся власть, конфискованные Лабиринты Иллюзий распространялись по вашему приказу…
Алкосахар пересек комнату и опустился перед девочкой на одно колено:
– Вель, за что ты так со мной, словно мы чужие? Они обманули тебя, ослепили блеском мишуры. Ты не виноват. Я заставил их заплатить за все, слышишь, сынок, за все! На Острове Крабовых ножек бывшие преступники собирают новые Лабиринты Иллюзий, там налажена целая фабрика. Потом Обсидианы отправляют некоторых из них на Объединенные острова, цена за свободу одного человека – сто новых подключенных. Все ради тебя, сынок.
– Что же вы наделали… – Маша со смесью ужаса и сострадания накрыла рукой умоляюще протянутые к ней ладони.
