– По крайней мере, скоро мы узнаем, что с ней случилось, – сказал Марк и обернулся, услышав, как открылась дверь кабинета.
Бормоча что-то невнятное себе под нос, вошел их коллега Тезер Аталик. Турок по происхождению и немец по гражданству, он работал в одном отделе с Дианой и Марком уже пять лет и почти пятнадцать в полиции. Попеременно хватаясь то за голову, то за свою короткую черную бородку, Аталик не отрывал взгляд от развернутой серой папки, которую нес в левой руке.
– Тезер? – настороженно окликнула его Диана. – Что там?
Аталик остановился и посмотрел на коллег так, словно увидел их впервые. Потом закрыл папку и помахал ею перед собой.
– С такими уликами мы не можем открыть дело об убийстве.
– Рассказывай уже, что там, – попросил Марк, сморкаясь.
– Ребята, это какая-то чертовщина… – почесал затылок Аталик.
– Да порази же ты нас уже наконец! – зевнул Марк и потянулся.
– Девушка умерла не от передозировки. Она умерла от потери крови, – сказал Аталик.
– И в чем чертовщина, Тезер? – скептически спросила Диана. – На месте преступления крови не было, значит, ее убили где-то еще и притащили туда. Разве может быть другое объяснение?
– В том все и дело, ее никуда не тащили.
Аталик подошел к доске.
– Посмотри, нет никаких признаков того, что кто-то ее нес. Ни волокон ткани, ни складок на одежде, ни царапин на туфлях. Все факты говорят о том, что она пришла туда сама.
– Тезер, но это бред, – возразила Диана. – Должно быть простое и логичное объяснение. Смотри, вот здесь…
Пока коллеги оживленно обсуждали возможные варианты гибели до сих пор неизвестной девушки, Марк взял со стола Аталика отчет судмедэксперта и быстренько пролистал его. На мгновение он даже забыл о насморке, в памяти всплыли фотографии из отчета восемнадцатилетней давности, которые навсегда застряли в его памяти. Тогда была кровь, много крови, и на лице несчастной жертвы застыл ужас, а не эйфория.
– Я знаю, что с ней случилось, – почти шепотом сказал Марк.
Но тут внезапный приступ рвоты заставил его согнуться пополам, а Диану и Аталика – наконец отвлечься от доски.
– Я за уборщицей, – зажав нос, сказала Диана и скрылась в коридоре.
Марк уселся в кресло и попытался отдышаться. Перед его глазами все плыло и прыгало, но стоило ему закрыть их, как тут же появлялись те жуткие кадры.
– Давай-ка я отвезу тебя домой, – предложил Тезер.
Марк хотел помотать головой из стороны в сторону, но тут же закрыл рот ладонью.
– Нет, мы должны работать. Я знаю…
Зазвонил телефон. Тезер, похлопав Марка по плечу, сказал:
– Передохни чуть-чуть, – и взял трубку.
Звонил один из тех полицейских, которые с самого утра опрашивали местных жителей. Едва Тезер закончил записывать информацию, прибежала Диана, а следом за ней появились уборщица и пара любопытных лиц, которые заглянули в кабинет, но тут же скрылись.
– У нас есть зацепка – соседка опознала нашу девушку, – сообщил Аталик, повесив трубку.
– Отлично, едем, – отозвалась Диана, забирая у Тезера листок с адресом. – А ты, – указала она пальцем в сторону Марка, – отправляйся домой.
– Но… – попытался возразить Марк, оторвавшись от наблюдения за уборщицей, которая возила тряпкой по полу.
– Без возражений, – перебила его Диана. – Я попрошу кого-нибудь из патрульных отвезти тебя. Мы бы подбросили, все равно по пути, но, извини, я только недавно поменяла обшивку на заднем сиденье. Поехали, Тезер.
– Выздоравливай, – сочувственно посмотрел Тезер на Марка.
Вместе с Дианой они вышли из кабинета. Следом за ними ушла и уборщица, бросив неодобрительный взгляд на Марка.
Он посидел еще какое-то время, обхватив голову руками, а потом встал и подошел к доске. Но сколько Марк ни вглядывался в расположение листьев вокруг жертвы и в мелкий оранжевый гравий дорожки, он так и не сумел найти доказательств того, что жертву туда кто-то принес. Может, она и правда пришла туда сама?
До начала пресс-конференции оставалось пять минут, и Эмма прокручивала в голове вопросы, которые уже знала наизусть, покусывая при этом нижнюю губу и нервно озираясь по сторонам. Вокруг царила деловитая суета, как и во время любых приготовлений к любому важному событию. Кто-то сновал туда-сюда, кто-то непрестанно говорил о чем-то.
Эмма постучала каблучком по полу, улыбнулась какому-то корреспонденту, случайно встретившемуся с ней взглядом, и, словно приняв какое-то решение, стянула заколку и распустила волосы. Как ни странно, от этого ей стало легче.
Однако не успела она этим насладиться, как свет в зале слегка приглушили, и кто-то объявил: «Дамы и господа! Штефан Фейербах!» На мгновение наступила полная тишина. Сотни камер и записывающих устройств замерли в боевой готовности. И вошел он, сопровождаемый своими многочисленными помощниками и заместителями.
Эмме показалось, что она забыла, как дышать.
Сделав несколько шагов, мужчина остановился и с улыбкой обвел взглядом зал, задержавшись, как показалось Эмме, именно на ней. Щелкнул затвор, и сердце девушки замерло. Мужчина подмигнул, и пуля его обаяния разбила ее сердце на мелкие осколки. «Добрый вечер, господа!» – раздался его бархатный голос.
