– Меня окружают циники, Эмма, – продолжал он тем временем. – Люди, которые способны только на то, чтобы думать о деньгах, о выгоде, о чем угодно, тратя драгоценные минуты своей жизни на то, что этого совсем не стоит. Человеческая жизнь так коротка и так… хрупка, – сказал он, едва заметно облизнув губы. – Но им все равно! – махнул рукой Штефан. – Вы невинное создание, Эмма, с такой чистой и открытой душой… Просто удивительно встретить такого человека, как вы, в это время, в этом городе, в вашей профессии. Я уверен, что у нас еще будет время поговорить об этом, но сейчас… сейчас я хочу сделать вам предложение…
Фейербах выдержал паузу, и Эмма почувствовала, как ее в очередной раз за сегодняшний вечер бросило в жар. Не выдержав взгляда мужчины, она отвернулась к окну. За ним медленно проплывала площадь, усеянная сотнями серых бетонных параллелепипедов – мемориал жертвам Холокоста. Между ними бродили, фотографируясь, туристы и бегали дети.
– Я предлагаю вам написать книгу, – произнес в итоге Фейербах.
– Ну что, кажется, это здесь.
Диана остановились у выкрашенной в коричневый цвет деревянной двери с табличкой «Лиза Майер» и постучала. На стук никто не ответил, но женщине показалось, что она услышала какой-то звук. Она присела на корточки и приложила ухо к замочной скважине. Замок был старый, и оттуда тянуло прохладой. Где-то в квартире скрипнула половица.
– Там кто-то есть, – шепотом сказала Диана и достала из кармана красной кожаной куртки набор отмычек.
Тезер огляделся по сторонам и приготовил пистолет. Замок щелкнул, и Диана осторожно толкнула дверь. Свет, проникший из подъезда, выхватил в полумраке квартиры два силуэта. Выгнув спинки, они жмурились и терлись друг об друга, но, увидев незнакомцев, тут же пригнули уши и разбежались в разные стороны.
– Коты, – поморщился Тезер и, вытащив носовой платок, приложил его к носу.
Запах в квартире стоял соответствующий. Сколько дел могут наделать два вполне взрослых пушистых создания?
Диана включила свет. Из длинного узкого коридора, оклеенного однотонными белыми обоями, вели три двери – в кухню, ванную и гостиную. Все три комнаты выходили на одну сторону и отличались высокими потолками, но малыми габаритами. В кухне умещались только небольшой кухонный гарнитур и столик на двух человек, а в гостиной, которая служила одновременно и спальней, стояли шкаф, телевизор и разложенный, аккуратно застеленный синим покрывалом диван. На стенах не висело ни одной картины, на подоконниках не было цветов, и только кошки, одна рыжая, а другая серая с белыми лапами, добавляли жизни и разнообразия аскетичному интерьеру.
– Похоже, Лиза Майер была не самым притязательным человеком, – почесал бородку Тезер.
В резиновых перчатках делать это было не очень удобно.
– Ага.
Диана открыла дверцы шкафа и окинула взглядом его содержимое. Вся одежда была разложена по полочкам и развешана по плечикам, а также по цветам, фактуре и, похоже, сочетаемости.
– И кажется, еще педантом, – добавила она.
И вздрогнула – рыжая кошка вскочила на полку и потерлась о ее бедро.
– Они, наверное, голодные, Тез, – обернулась она к Тезеру.
– Понял, – кивнул он и пошел в кухню.
Рыжая метнулась за ним, а серая лишь недоверчиво повела ушами, но едва раздался звук открываемой дверцы холодильника, как ее тут же словно ветром сдуло.
В холодильнике, заполненном всевозможными баночками и контейнерами, под кошачьи консервы была отведена целая нижняя полка. Тезер открыл банку и огляделся в поисках мисок. Кошки вились вокруг него и почти синхронно мяукали, требуя еды. Миски нашлись под столом и были настолько идеально вылизаны, что их даже не пришлось мыть. Он вывалил еду и почти с минуту понаблюдал, как стремительно она исчезает в кошачьих желудках.
– Бедные создания, – сказал он вслух. – Если вас никто не заберет, придется отвезти вас завтра в приют.
– Что? – донесся до него голос Дианы из гостиной.
– Ничего, – отозвался Тезер, выглянув в коридор.
Тут его внимание привлекла висевшая на вешалке сумка. Он снял ее с крючка и пошел к Диане.
– Смотри-ка, что у меня есть.
– Да, я тут тоже в шкафу кое-что нашла, – показала она на лежавший у нее на коленях ноутбук. – Но давай сначала твое.
Она отложила ноутбук в сторону, и они принялись методично выкладывать содержимое сумки на диван: расческа, тушь, старый чек из магазина, визитница с разложенными по алфавиту дисконтными карточками, пропуск.
–
Тезер посмотрел на просвет пузырек с таблетками. На самом дне виднелись последние три штучки.
– Нервная, похоже, работа.
– Что там? – вытянула шею Диана.
– Похоже, антидепрессант, – протянул мужчина, разглядывая этикетку.
– Да, я бы тоже в депрессию впала, если бы жила в таком месте, – хмыкнула она.
У самой Дианы дома был целый музей «Формулы-1» – ретроафиши, которые собирал еще отец, шлемы пилотов и даже автомобильный диск, который служил ей подставкой под телевизор, который она, правда, никогда не включала.
