Сафронов завизжал от боли, когда Артур сильнее надавал на кисть. Валера обхватил Артура за грудь, силой отдернув его от капитана, и рука Сафронова выскользнула из захвата. Освободившийся Сафронов чуть не повалился на пол, но успел схватиться за край стола, простонав.
— Мразь! — брызнул слюной Сафронов, взглянув на Артура глазами, в которых блестели слёзы. — Ты мне кисть сломал, падла!
— Баба ты, а не офицер, — сплюнул Артур, и попытался выкрутиться из рук Валеры. — Плачешь, как сучка!
— Идиот! Идиот! — кричал Валера прямо под ухо, до боли сдавив грудь Артура. — Прекрати! Тебе же хана будет! Совсем не соображаешь?!
— И пять тысяч свои забери, в качестве моральной компенсации, сучара! И только попробуй в военную прокуратуру заявить, я тебя сам с потрохами сдам, и всё твоё монголо-татарское иго с пошлинами! Понял меня?!
— Пошёл вон, гнида! Я тебе жизнь угроблю! Перечеркну! Сука! Ты ответишь!
— Идём, уходим! — Валера потянул Артура к двери, и с трудом вытащил его из кабинета. Артур брыкал руками и ногами, пытаясь вырваться. Удержать его было не намного легче, чем взбесившегося безумца. — Валим, валим!
— Иди в жопу! — крикнул Артур, успев схватиться за ручку двери, и захлопнув её. — Мудак!
— Успокоился?! — крикнул Валера, всё ещё не отпуская разбушевавшегося друга. — Успокоился?!
— Да! Да! Не ори под ухо только!
Валера ослабил хватку, и позволил Артуру высвободиться. Тот глубоко вдохнул, и вытер со лба обильно ливший пот. Дыхание перехватывало и сводило мышцы, вспухшие от прилива крови. От резкого перепада давления на секунду потемнело в глазах, захотелось отдышаться, и Артур начал жадно хватать ртом воздух.
Валера неожиданно рассмеялся. Схватившись за голову, он ошарашенно смотрел на Артура, видя заевший в воображении момент, где Сафронов корчился от боли и визжал, как свинья.
— Мужик! Вот это ты вытворил! Ты ваще на всю башку! Ты хоть в курсе, что тебя теперь! Тебяж в дисбат нахрен! Ты псих!
Конечно, Валера негодовал по поводу случившегося, но и сказать, что он не был в восторге, тоже нельзя. Каждый солдат в роте мечтал набить морду капитану Сафронову, и лишь одному Артуру хватило духу к нему прикоснуться. Теперь, очевидно, Артур мог стать лицом сопротивления, и вдохновением для всех бойцов, но это маловероятно. Единственный свидетель зрелища — Валера, а Валере никто не поверит.
— Хренбат! — огрызнулся Артур, выпрямившись, и разгладив одежду. — Слюной всего забрызгал, бульдог сраный! Пусть только вякнет что-нибудь, я его конторку быстро спалю, и уверен, найдутся желающие меня поддержать. Так что, мы в расчете.
Это было слишком самоуверенное заявление. Да, в военную прокуратору Сафронов не пошёл, потому что сам был не паинькой, но управу на нерадивого бойца ему всё равно удалось найти. Воспользовавшись связями у психологов, Сафронов отправил Артура на медосмотр, и разумеется, у того нашлись отклонения.
Психолог сидел за рабочим столом, и глядел в монитор. В его очках отражался свет экрана.
— Расстройство адаптации, и расстройство личности, — заключил психолог, взглянув на Артура. — Слушай, понимаю, что у вас напряги с Сафроновым, потому, как человек, понимающий твоё положение, могу предложить тебе расстройство адаптации. Так тебя хотя бы работодатели браковать не будут.
— И сколько вы за это хотите?
— Чуть меньше, чем дал Сафронов. Вдвое.
Артур удивлённо взглянул на психолога. Только что Артур стал свидетелем коррупционного акта, и не мог поверить в услышанное. Этот человек спокойно сидел в кресле психолога, за деньги фальсифицируя результаты тестов, причем совершенно безнаказанно.
— А сколько вам дал Сафронов?
— Сорок тысяч.
К горлу Артура подступил ком. Даже при всём желании он не мог бы откупиться, ибо на это ему пришлось бы потратить всё состояние, скопленное к этому моменту. Разумеется, в ход пошли разнообразные мысли, и находились спасительные решения. Можно было залезть в кредиты, набрать долгов у родственников и сослуживцев, а потом расплатиться. Двадцать тысяч — не такая уж большая сумма, и попасть на неё было не страшно, но это для обычного человека. Для Артура же, любой долг, даже маленький и незначительный, был кошмаром. Он не залезал в них их принципа, потому что в его голове укоренилось крепкое понимание того, что люди, берущие в долг на потребительские нужды, несчастны и хронически бедны.
Любой человек на месте Артура увидел бы шанс в предложении психолога, но сам Артур шанса не увидел. Он видел коррумпированную мразь, наживавшуюся на чужом горе, и не хотел иметь к этому никакого отношения.
— Нет, — Артур покачал головой. — Мне это не интересно.
— Уверен? — психолог вернул взгляд к монитору, но клиента упускать не хотел. — Я укажу в твоей истории болезни расстройство личности, и расстройство адаптации тоже, прямо по заказу Сафронова. За двадцать тысяч я предлагаю тебе смягчение падения, и более лёгкую жизнь. Жесткого врага ты себе нажил.
— Спасибо за щедрость, но уж справлюсь как-нибудь сам. Пишите, что хотите.
— Ну, как хочешь, — пожал плечами психолог.
