Использовать силу для собственного усиления или убыстрения в тренировках вредный старик запрещал. Только дикой физической усталостью можно объяснить покорное выполнение нудных упражнений — хоть какой-то отдых измученному телу. Первый месяц всего-то водил кончик перышка через лабиринт. Каждое касание узких стенок — проход начинается заново. Адово утомительная работа, а если бы не подсказки в духе "делай как я" от Макото-сана, так завяз бы на первом же задании. Ничего общего с размахом и крушениями на родовом полигоне! Никаких тебе техник в духе уничтожения боевых роботов в Терминаторе-2, даже ни единого деревца не пострадало! Как-то даже пожаловался дяде Грише, но тот почему-то встал на сторону сенсея.
Каждый приезд родителей устраивался небольшой экзамен. Любая неудача — грустное покачивание головой от отца, удача — счастье и гордость в его глазах. Достойная награда. А через полгода на мои неудачи начал реагировать сам сенсей. На экзамене он не присутствовал, предпочитая обретаться под тенью деревьев в саду, но неким мистическим образом всегда знал результат. Как и отец, Макото-сан не говорил ни слова, но как-то надламывался изнутри, словно не я, а он потерпел неудачу, и не в экзамене, а не меньше чем в целой войне. Так что вскоре все домашние экзамены завершались не иначе, как безоговорочным успехом. Потихоньку пришло понимание японского языка — словарный запас расширялся после занятий с сенсеем и не был особенно богат, но уже сейчас я вполне смогу выйти в город, прикупить вещи и даже сориентироваться в Токийском метро. Правда, кто же меня, двенадцатилетнего, отпустит.
На обед было нечто, внутри которого можно было угадать разве что рыбу, да рис. Но на вкус — вполне себе объедение.
— Сын, — обеденную тишину нарушил рокот отца, — Через день мы должны будем уехать.
Вот так всегда — не успели приехать, даже неделю не побыли. Позволяю легкой обиде появиться на лице.
— Не расстраивайся, — мягко вступила мать, — Мы на неделю, а потом останемся дома на целый год. А может, даже все вместе вернемся домой, — мягкая улыбка самого дорого человека на свете отогнала грусть.
— Не будем загадывать, — поспешил вставить слово отец, — В этот раз с нами поедет дядя Гриша. За тобой присмотреть будет некому, но Макото-сан согласился взять тебя к себе.
— Как скажете, — легко согласился я. У сенсея я уже был пару раз, и это были самые яркие дни в серости и рутине ежедневности, если не считать дни приезда родителей. У старика неожиданно оказался огромный дом с шикарным, раз в десять больше нашего, садом. Наравне со всей этой красотой обнаружилась и полоса препятствий, прохождение по которой изрядно поумерило мои восторги. Но все же в доме Макото я не чувствовал себя запертым в четырех стенах, а иногда даже путал с родным загородным поместьем. А уж если к старику приезжали внучки, то времени на грустные мысли вовсе не оставалось — тут бы выжить в совместных тренировках. Внучки не привыкли сдерживать силу в спаррингах с дедом, а сам сенсей отчего-то решил, что и я выдержу такую нагрузку. Судя по тому, что я все еще жив и здоров — Макото-сан оказался прав, исключая пару случаев, когда сенсей вытаскивал меня из схватки за секунду до гибели. Суровая вышла школа, но дико интересная! Океан адреналина, вкус победы и жар борьбы!
— Мы записали тебя в школу, так что через месяц готовься, — подмигнул отец, — нечего бездельничать.
Конечно же, бездельничать! — хотел было возмутиться я, но вовремя остановился, уловив нотки грусти в глазах матери.
— Твоя учеба оплачена полностью, как и учеба у Макото-сана. Возьми кредитку, — через стол пролетел пластмассовый прямоугольник, — пользоваться умеешь, — утвердительно произнес отец, — надеюсь на твое благоразумие.
— Так вы же только на неделю? — я обескураженно рассматривал логотип визы на черной поверхности.
— Мало ли что, — уклончиво ответил отец.
— Все будет хорошо, — подбодрила мама и взяла меня за руку.
