Согреться не удалось, меня бил озноб. Оказалось, тело простужено, и простуда застаревшая, не недавно полученная. Тело больным мне досталось. Исцеление уже зарядилось, так что окончательно убрал последствия травмы. На простуду у меня уже не хватило, оттого и била крупная дрожь. Похоже воспаление лёгких началось, кашель замучил. Нечего, зарядится и уберу. Кроме нашей шлюпки тут ещё две обнаружилось. На одной капитан был. Наша шлюпка могла принять около двадцати человек, приняли двадцать двух, сидели плотно прижатые друг к другу, грелись. Я сел у борта, опустив руку в воду. Качал Хранилище, пока пустое. Сто кубов было, успел один куб сверху накачать. Да и Взор качал, уже одиннадцать метров с мелочью, а не десять. Кстати, меня опознал помощник капитана, что поднялся к нам в шлюпку. Сам капитан на другой лодке был. Начали перекличку и дошли до меня. Этот помощник оформлял меня на борт, данные помнил. Попал я в тело восемнадцатилетнего мелкопоместного дворянина из Омска. То ли отдыхал он во Франции, то ли дела у него там были, но возвращался тот на родину. Звали Константином Николаевичем Ореховым. Прописан в Омске. Это всё что было известно этому помощнику. Ах да, Константин прошёл на борт уже будучи простуженным. Снял одноместную каюту, стюард постоянно ему носил тазики с горячей водой, грелки, и стаканы с чаем и вареньем. В общем, каюту тот не покидал. Лечился. А как в воде оказался, то тут всё просто. Каюта на носу, а нос отвалился после удара в борт, вот так вот в воде и оказался, где-то заполучив травмы головы. Шхуна тоже затонула, удар серьёзным был. Это всё что я смог узнать о прошлом хозяине тела, разве что помощник неуверенно сказал, что тот вроде как во Франции учился, на судового инженера. Орехов как-то обмолвился при регистрации на борт. Студент значит? А чего вовремя учёбы сорвался?
Перед тем как уснуть, я залечил простуду, убрал воспаление лёгких, оно действительно началось, и кутаясь во влажную пижамную рубаху, под ней ничего не было, и прижался к соседу справа, и вскоре уснул. Шлюпки шли в сторону Крыма. Вроде как до него ближе всего было. У одной вёсла сохранились, она взяла на буксир две другие, и вот так двигались до рассвета.
Спал я в полглаза, поди тут усни, качает, соседи будят. А на рассвете на горизонте рассмотрели дым, что приближался. Махали руками и тряпками, пытаясь привлечь внимание, и привлекли. Крупное судно было нашим, российским. Зерновоз шёл в Англию. Нас подняли на борт, две шлюпки тоже, самую крупную оставили на буксире, и направились в Турцию. Однако к счастью сходить на землю турок не пришлось, встретили другое судно, француза, что шёл в Одессу. На него нас передали, на этом судне и добрались до нашего города. Ещё на первом, на нашем, команда и пассажиры что были на борту помогали потерпевшим чем могли. Я с удивлением узнал, что Дворянское Собрание обязательно помогает вот таким потерпевшим кораблекрушение, из своих, дворян. А так как с нашего судна трое дворян спаслось, мы вполне могли обратится за помощью. Я об этом узнал с некоторым удивлением, взаимопомощь тут была высока. Да и остальным потерпевшим в помощи не отказывали, не только дворянам. Однако я не видел смыла туда обращаться. Мне как раз неплохо помогли. С документами как раз не помогут, выдадут временную справку разве что о потере, так что восстанавливать документы придётся в Омске. Время было подумать, пока до Одессы не добрались, решил, что стоит получить эти документы. По одежде, то у меня отличный пусть и ношенный, но чистый костюм матроса был, обувь уже чуть хуже, стоптанные ботинки, но мой размер. Тёплое пальто, шапка, довольно холодный ветер не остужал. Хотя простуду я за это время лечил дважды. Все простудились, один я сейчас бодрячком на палубе наблюдал как поднимается на борт комиссия и врачи, сразу после того как мы причалили и спустили сходни.
