— Мадре… — наклонил голову магистрат.
— Если Повелитель ночи лично явился в наш монастырь, значит произошло ужасное несчастье…
— Оно действительно ужасно. Два дня назад монахиня из вашего монастыря была найдена мертвой.
Настоятельница на миг опустила глаза. — Это сестра Мария. Никто не видел ее с пятницы. Но что произошло?
Магистрат предпочел бы говорить с настоятельницей в богатых одеждах, суровой рукой повелевавшей своими владениями. Сложнее говорить с этим бестелесным существом.
— Ее нашли… в квартире, которую она снимала у трактирщика. М многочисленными ножевыми ранениями. К счастью, трактирщик пришел прямо ко мне, и мы смогли сохранить тайну.
— Вы думаете, ваше превосходительство, что я забочусь о репутации монастыря? Это мирские вещи и они меня не интересуют. Я знала. зачем сестра Мария ездит в Венецию. В эти дни я молилась за ее душу, я поняла, что случилось что-то серьезное, раз она не вернулась.
— Вы знали?
— Мир изменился. Он пришел в монастыри. Я знаю, что говорят о женских монастырях в Венеции. Вы спросите, почему я не вмешиваюсь? Половина венецианских монахинь насильно помещены в монастырь семьей в очень юном возрасте. У них нет призвания, они были бы отличными женами, но денег на приданое дома нет. Я сама была предназначена для монастыря с самого рождения. Мое настоящее имя — Чечилия Приули. Я вижу, вы все поняли, ваше превосходительство? Моя семья дала Венеции трех дожей. Но мои родители не могли заплатить двадцать тысяч дукатов приданого за брак с человеком, достойным имени Приули. Мне повезло, я нашла свое место. Но эти женщины… они должны иметь хотя бы какие-то социальные развлечения. Иначе повторятся скандалы прошлого века, из-за которых репутация женских монастырей до сих пор не восстановилась.
— А сестра Мария?
— Ее отправили в монастырь после смерти отца. Брат не собирался выделять ей приданое, но недостатка в деньгах на одежду и развлечения у нее не было.
Первое время она пыталась быть хорошей монахиней. Но потом… посчитала наши правила слишком… обременительными.
— Но вы не приняли мер?
— Вы лучше меня знаете, что наказание не спасет душу. Оно выполнит лишь формальную функцию. путь спасения проходят в одиночку, а не в качестве наказания. Но у меня была надежда. Она колебалась, стала искренне молиться, во всяком случае мне так казалось. Но кто ее убил?
— Я здесь для того, чтобы это узнать.
— Я пришлю вам сестру Анжелику, они были очень близки с сестрой Марией. Я надеюсь, вы сможете отыскать убийцу. Ваше превосходительство… будьте осторожны.
— Вы второй человек, предупреждающий меня об этом, мадре. Вы полагаете, мне может грозить опасность?
— Опасность другого рода, eccellenza. Вы позволили себе то, что не позволено обычному человеку. Заглянули за грань. Это затягивает.
— О чем вы?
— Вы хорошо знаете, о чем я говорю. Подумайте и откажитесь от этой… привилегии.
— Для меня честь, познакомиться с вами, мадре.
— Благослови вас Бог. — у дверей библиотеки настоятельница остановилась, помолчала мгновение и спросила: — Там… там все изменилось?
Магистрат ответил не сразу.
— Вы легко нашли бы путь… Камни не изменились…
***
Молодая монахиня с красными щеками изобразила реверанс, входя в комнату.
— Я здесь чтобы разобраться со смертью сестры Марии.
— О… но я… я ничего об этом не знаю… это так ужасно… я буду так скучать…
— Вы знали о ее тайной жизни. — Он не спрашивал, он утверждал.
— Я знала, что время от времени она ездит в Венецию…
— И помогали ей.
— Она просто просила открывать ей дверь…
— И отвозить записки хозяину квартиры.
Монахиня захныкала: — Мы из одного городка… но ее семья богатая, а моя бедная… Моя семья велела присматривать за ней и выполнять все ее просьбы.
— За дукаты. Кем был ее… друг?
— Он из богатой семьи. Но разорился. Альвизе Дзонин.
Ну вот и все, ради этого стоило приехать. Теперь окончательно ясно, что три убийства связаны.
— Вы видели этот медальон? — магистрат достал из кармана медальон, один из найденных возле двух тел.
— Нет, такого не было среди ее драгоценностей.
***
Вода успокоилась и гондола легко скользила в сторону Венеции. Магистрат смотрел на вырастающий впереди город, колокольни, ажурный дворец дожей. Он думал о словах настоятельницы. Как она сказала? Искушение привилегией, которая не каждому дана?
У Венеции всегда была темная сторона. Само существование города связано с тайной. Даже управление городом происходило тайно: тайные встречи, тайные выплаты, тайные решения и даже тайные смерти, когда человек просто исчезал в никуда. Когда молодых аристократов знакомили с практикой правления, их клятва верности включала обещание «веры и молчания». Одна из аллегорических картин во Дворце дожей — «Молчаливость». На базилике Святого Марка есть каменная фигура — старик на костылях, приложивший палец к губам.
