Но он их сказал. И сейчас пришёл ко мне. Означать это могло лишь одно — этот выродок предал своего отца и помог захватчикам замка. В подтверждение моим словам Лютогост ухмыльнулся и с нескрываемой неприязнью произнёс:
— Тебя отдали мне, велиградский щенок!
Гадёныш сиял как начищенный самовар, моё нахождение за решёткой доставляло ему невероятное удовольствие. И нетрудно было сделать вывод, что раз он так себя ведёт, ему больше некого бояться. Любомира Чеславовича наверняка уже не было в живых. Крепинский князь или погиб при отражении атаки на замок, или его вообще ещё раньше убили. Тут никаких сомнений быть не могло. Если бы местная дружина отразила нападение, меня бы никто в темницу не бросил.
А вот княжий сынок-выродок был жив, здоров и с виду очень счастлив. Говнюк сотрудничал с врагами, возможно, это он помог им проникнуть в крепость, да и зелье за ужином мне подсыпал, скорее всего, он. И явно не только мне, раз я не видел князя среди защитников замка. Один ли Лютогост это сделал или в сговоре с кем-то — неважно. Главное — он предал отца. Из корысти ли или из страха он так поступил — это отдельный разговор, но он его предал.
Только вот кому Лютогост теперь прислуживал? Кто захватил замок Крепинского князя? Насколько я знал, в Девятикняжье были лишь две соперничающие друг с другом силы: Светозар и его союзники, в том числе и мой отец, да Станимир и его союзники. Ни первые, ни вторые не стали бы бросать меня в темницу. Но меня сюда бросили. Значит, была какая-то третья сила, которой было плевать на две другие. Но кто это мог быть?
— Ты слышал, что я сказал? — прервал мои мысли княжич. — Тебя отдали мне! И теперь я тебя повешу на рыночной площади!
— Брешешь! — спокойно ответил я. — Если б отдали, ты не петушился бы сейчас у решётки, а уже тащил бы меня на виселицу. Иди поучись врать, предатель!
Довольная ухмылка мигом слетела с физиономии Лютогоста, он насупился, запыхтел и подал кому-то знак рукой. Почти сразу же из глубины коридора к решётке притащили огромную корзину. Что в ней было, я не видел. Княжич тем временем снова неприятно оскалился и сказал двум слугам, что принесли корзину:
— Чего смотрите? Начинайте! Тому, кто попадёт ему в лицо, я дам печать!
Эти слова мне сразу не понравились, а когда слуги достали из корзины что-то круглое и принялись в меня этим бросать, я совсем разозлился. Быстро отошёл к дальней стене и принялся уворачиваться от брошенных в меня… овощей.
Репа, лук, брюква… Всё грязное и всё гнилое. Я уворачивался и просто не мог поверить в происходящее. Этот моральный урод велел притащить сюда полную корзину гнилых овощей и забрасывать меня ими. Как вообще можно было такое придумать? Что творилось в голове у этого придурка? Меня происходящее шокировало даже больше, чем пленение и отправка в темницу.
Примерно с пятой попытки один из слуг попал гнилой луковицей мне в плечо. Второй тут же репой — в колено. Это была полная дичь, какой-то сюрреализм. Безусловно, это было лучше, чем если бы меня начали забрасывать камнями, но всё равно, у меня просто в голове не укладывалось, как такое можно придумать?
— Ты чего творишь, придурок? — в сердцах закричал я Лютогосту, уворачиваясь от очередной летевшей в меня репы.
— Будешь жить в этом смраде, пока не подохнешь! — ответил мне выродок и прикрикнул на слуг: — Бросайте точнее!
Слуги полезли за новыми «снарядами», но мне совершенно не хотелось дальше прыгать по камере. Я взял две лавки, благо они были не прикреплены к полу, и, поставив их рядом и на торцы, прикрылся ими. По дереву сразу же застучали овощи, но они должны были закончиться рано или поздно.
Закончились примерно через две минуты. Я отбросил лавки, посмотрел на Лютогоста и сказал:
— Больной ублюдок! Когда я отсюда выберусь, я заставлю тебя сожрать такую же корзину гнили!
Предатель скривился от злости, хотел мне что-то ответить, но вместо этого заорал на слуг:
— Несите ещё! Не может он всё время закрываться! Не давайте ему спать! Не давайте есть!
Проорав это, Лютогост бросил ещё один ненавидящий взгляд на меня и быстро ушёл. Слуги и тюремщик побежали за ним.
А я осмотрел камеру. Где они только нашли столько гнилых овощей? И как же это всё воняло.
Я отломал от одной из лавок ножку и, используя её в качестве скребка, сгрёб все заброшенные в камеру овощи к отхожему месту. После чего вернулся на свою лавку, прилёг и призадумался.
И признаться, я был растерян. Я ожидал многого: что меня будут бить, пытать, как-то истязать, но вот что меня начнут забрасывать гнилыми овощами — к этому я готов не был.
Впрочем, я быстро понял, что происходит. Тому, кто велел меня бросить в темницу, я однозначно был для чего-то нужен. Поэтому весь этот цирк с гнилыми овощами — единственное, что Лютогост мог себе позволить в отношении меня. Ни бить, ни тем более пытать меня ему бы никто не разрешил. Он меня даже из камеры вытащить, похоже, не может. Всё, что ему дозволено — это забрасывать меня гнилью. Мне даже смешно стало от мысли, как же ему, бедняге, наверное, обидно.
