Мы проследовали к калитке и покинули мрачный двор — оказались на узкой, неровно мощённой улочке. Прошли по ней пару кварталов и свернули на другую такую же. Потом свернули на третью. Мы шли по каким-то трущобам, избегая больших дорог, обходили площади и прочие открытые места. В одном из проулков нам навстречу вышла женщина с корзиной, но увидела бордовые плащи и тут же исчезла в ближайшем проёме.
Над головой ещё висела ночь, но уже не глубокая: небо потихоньку начало бледнеть, горланили первые петухи. Город просыпался и готовился к тяжёлому дню. А мы уходили из этого города, и я надеялся уйти от него как можно дальше и без проблем.
К главным воротам вышли неожиданно, откуда-то сбоку, прошли их, не останавливаясь, и оставили не особо гостеприимный город Гардов за спиной. Солнце уже почти взошло, и пролегающая вдоль холмов дорога утопала в предрассветной дымке. В растущих по обочине деревьях пели утренние птицы. Дул прохладный ветерок. Просто идиллия. На какие-то секунды возникло ощущение, что мы выбрались на пикник в хорошей компании, а не вышли в неизвестном направлении под конвоем угрюмых здоровяков в бордовых плащах.
Потихоньку чаровник в алом плаще перебрался во главу колонны и задавал темп ходьбы. К моему удивлению, этот щуплый старикашка так притопил, что мы все за ним еле поспевали. Может, зелье какое-то выпил, как мультяшные галлы — от этих огневиков уже всего можно было ожидать.
Минут через тридцать мы подошли к небольшой рощице. Она располагалась не у самой дороги, а немного в стороне — метрах в ста. Когда мы поравнялись с ней, старик резко остановился и поднял посох. Мы тоже все встали как вкопанные. Чаровник молча указал посохом в сторону деревьев и направился туда, мы — за ним. Мне это отклонение от маршрута сразу не понравилось, но деваться было некуда, пришлось идти.
Рощица была небольшая, но деревья стояли кучно, поэтому, когда мы вошли в неё, оказались будто в лесу. Почти сразу же вышли к небольшой полянке, по центру которой располагалось ровное круглое пятно: земля там казалась выжженной. Старик остановился возле этого круга и негромко произнёс:
— Сделаем это здесь.
Признаться, я уже начал думать, что он немой, но нет, оказался просто неразговорчивым. А вот «сделаем это здесь» мне не понравилось. Да и круг как-то вдруг начал сильно походить на место для жертвоприношений.
— Что сделаем? — спросил я.
Старик бросил на меня презрительный взгляд и ничего не ответил. Вместо него это сделал глава отряда.
— Здесь вас очистят от скверны, — сказал он.
В принципе и жертвоприношение можно было замаскировать под очищение от скверны, но я не дал паранойе взять над собой верх. А старик тем временем указал посохом на Добрана, и командир отряда произнёс, обращаясь к мальчишке:
— Ты будешь первым. Встань в круг!
Пацан спорить не стал и сделал, что было велено. Старик подошёл к нему. Все остальные отступили подальше и встали в полукруг за спиной чаровника. А тот медленно поднял посох и коснулся его нижним концом земли перед ногами Добрана и что-то произнёс на непонятном языке. И тут же на набалдашнике, на медной звериной голове вспыхнул магический огонь — не ярко, но густо, быстро покрыв весь набалдашник. Одновременно огнём покрылись все медные кольца, расположенные на посохе.
— Не сопротивляйся Истинному огню, — негромко произнёс старикашка. — И тогда скверна покинет тебя!
Добран закивал, давая понять, что не будет сопротивляться, и чаровник снова принялся начитывать какое-то заклинание. И мне это сильно не понравилось. В том, что во мне и мальчишке нет никакой скверны, и что нас не от чего чистить, я знал, но при этом я понимал, что магией местные чаровники вполне себе владеют. И я допускал, что этот явно высокоуровневый огневик может при желании на Добрана или на меня наложить что-нибудь нехорошее. И это сильно напрягало.
Старик тем временем принялся водить посохом перед лицом мальчишки, затем опустил его вниз до уровня коленей, провёл им вдоль боков снизу вверх и обратно, а затем осторожно прикоснулся объятым пламенем набалдашником прямо ко лбу мальчишки.
Добран вздрогнул, и вокруг него появилась сияющая сеть, будто сотканная из жара и искр. Она словно размоталась за несколько секунд от того места, куда ткнул посохом старик, и полностью опутала пацана. Но ненадолго. Секунд пять, и она исчезла, ярко вспыхнув на прощание.
— Я вывел из тебя большую часть скверны, но ещё много осталось, — произнёс чаровник, обращаясь к Добрану. — Твоей жизни теперь ничто не угрожает, но для окружающих ты опасен. Будь осторожен, не причиняй другим людям вреда, по возможности избегай их.
Ошарашенный мальчишка снова смог лишь кивнуть. А огневик тем временем перевёл взгляд на меня и посохом указал на круг. Пришлось идти.
— Не сопротивляйся Истинному огню, — сказал мне, как и Добрану, огневик, когда я встал в центр круга. — И тогда скверна покинет тебя!
Дальше всё тоже прошло по тому же сценарию, что с мальчишкой. Разве что я не вздрагивал, когда меня оплетала сияющая сеть. Я её вообще не почувствовал, хоть она и была такой же, как у Добрана.
