— Мы бы сходили, но я переживаю за брата. Как-то мне неспокойно.
— С ним всё будет хорошо, — уверенно заявила жена пасечника. — Я буду за ним следить и поить его отваром.
Вроде не соврала. Но одно дело пообещать поить отваром — почему бы и нет? И совсем другое — не сдать нас огневикам.
— Благодарю вас, Вупна и Будута! — с театральным пафосом произнёс я, отпуская ладонь жены пасечника и хватая за руку его самого. — Вы хорошие люди! Но я так переживаю за брата, за его безопасность.
— Твой брат в безопасности, пока он находится в моём доме, — сказал пасечник. — Я обещаю, что с ним ничего не случится.
Не соврал. До денег жадный, но вроде честный. Это хорошо. Можно было и рискнуть — сходить в село, пока Добран восстанавливает силы. Вряд ли огневики придут сюда нас искать. Ещё, как вариант, можно было оставить с мальчишкой Ясну, но что она сделает в случае чего? Или самому остаться, а её одну отправить в село? Тоже нет. Вот это реально опасно.
Как ни крути, оптимальным вариантом было — оставить Добрана и быстро вдвоём с Ясной смотаться в Дольничи. Потому как пацан идти не может в любом случае — ему нужен отдых, а если вдруг всё же придут огневики, да ещё, если среди них окажется кто-то типа Долгоя — чаровник, умеющий использовать в бою чары и вооружённый посохом, то тут и я ничем не помогу. Так что можно было смело идти. Просто делать это быстро.
Я прикинул маршрут. До села мы не дошли примерно три-три с половиной версты — свернули на развилке в сторону пасеки. И примерно около версты шли к ней. То есть, от дома Будуты до Дольничей было не больше четырёх с половиной вёрст — то есть шесть-семь привычных мне километров. Действительно, можно было управиться довольно быстро. Три часа на дорогу туда-обратно, да там час-полтора.
А ещё я вспомнил, как сильно опять натёр ноги, и подумал, что вполне можно попытаться купить в деревне лошадей. Я не представлял, сколько они стоят, но у нас изначально было двести печатей, потом сто пятьдесят нам дала Велимира, потратили мы немного — возможно, на двух лошадей могло хватить и на продукты и одежду остаться. Мало ли. Очень уж не хотелось опять шагать несколько дней. Трекинговых ботинок в этом мире ещё не изобрели — ноги были в кровавых мозолях, и это была не метафора.
Вспомнив про стёртые ноги, я спросил у Вупны, нет ли у неё зелья из сока светолиста? Решил на всякий случай взять про запас побольше. Хозяйка пообещала к моему возвращению из Дольничей приготовить. Я вручил ей ещё пять печатей и пообещал дать намного больше, когда поставит брата Смыка на ноги и приготовит зелье, после чего мы с Ясной покинули гостеприимный дом пасечника.
Шли почти всю дорогу молча, каждый думал о своём. Я — о том, что же мне делать с пацаном-то в итоге? То, что не к деду его вести, я уже понял. Но всё ещё сомневался, стоит ли его тащить в Велиград. Но если не туда, то куда? Ответа на этот вопрос у меня не было. И я ещё раз подумал, что идея сначала отвести Ясну к дяде, была правильной. Отведу пока, а там, глядишь, и придумаю, что с Добраном делать.
Дольничи оказались довольно большим селом — почти как маленький городок, только дома в основном одноэтажные. Мы быстро нашли рынок, к нашей радости, торговля там была в разгаре. Мы купили мне и Добрану вещи, и я тут же переоделся. Затем запаслись провизией и пошли искать лошадей — Ясна мою идею ехать в Грозовец верхом поддержала.
К нашему разочарованию на весь рынок был только один продавец лошадей — высокий, полный мужик с проплешинами и исключительно наглым лицом. Назвался он Свирятой и вёл себя соответствующе лицу — был дерзок и хамоват.
— Верховая — триста пятьдесят печатей, упряжная — двести, — заявил нам Свирята, после чего посмотрел на нас, как на полных нищебродов и добавил: — Могу двух за триста отдать, но они уже старенькие. Потянут телегу, но не быстро.
— А двух верховых за триста никак? — поинтересовался я, заранее зная ответ.
Продавец лошадей рассмеялся и заявил:
— Бери упряжных. Не быстро, зато надёжно!
Я сразу же вспомнил поговорку «Тише едешь — дальше будешь», но, похоже, в этом мире её тоже ещё не придумали.
— И повозку для них покупать, да? — сказал я. — То на то и выйдет.
Свирята на это лишь пожал плечами.
— Может, то на то, а, может, и дешевле, — сказал он. — У меня нет повозок, я не знаю, сколько они стоят. Но могу сказать, где купить.
— Да не хочу я на повозке ехать. Мне верхом надо!
— За триста верхом — только на гусаке, — заметил Свията. — Если поторгуетесь, то и за двести пятьдесят пару хороших возьмёте.
— Ладно, уговорил, давай торговаться, — сказал я. — Но за гусаков я дам двести. По сто за каждого!
— Да я не против, — совершенно спокойно отреагировал на мои слова продавец лошадей. — Только торговаться не со мной надо. Я гусаков не продаю.
— А кто продаёт?
— Стуш.
— Где его найти? — спросил я. — Что-то я не видел гусаков на рынке.
— Так, а чего их сюда тащить? — искренне удивился Свията. — Гусак — глупый и пугливый. Ещё убежит. А Стуш в ремённом ряду стоит. Торгует сёдлами и сбруями.
Поблагодарив продавца лошадей, я утащил Ясну в сторону и сказал ей:
