— В этом нет моей ошибки, — робко возразил Мстиж. — Огневеста потерял брат Рекун. Но я помогаю ему в поисках.
— Ты глава княжеского Дома братства — на тебе лежит ответственность за всё, что происходит на вверенной тебе территории. Ты знал, что Рекун должен был доставить в Браноборск огневеста, ты знаешь, какова ценность этого мальчишки, и ты не предпринял ничего, чтобы обеспечить дополнительную безопасность огневесту и его сопровождающим. Ты не проследил. Ты виновен!
Последняя фраза прозвучала как приговор. В голосе Искромёта появились металлические нотки, воздух в зале стал плотнее и горячее. Гр’Агой со злости сжал правый кулак и ударил им по столу — от места удара во все стороны полетели искры.
— Мы виноваты, Старший брат! — невероятным усилием подавив страх, произнёс брат Рекун. — Но я хочу искупить вину!
— Искупишь! — рявкнул Искромёт и встал из-за стола, за его спиной в воздухе вспыхнули тысячи искр, которые сложились в тонкие линии, загорелись и образовали рунический символ.
— Старший брат… — с трудом выдавил Рекун и в ужасе попятился, словно хотел убежать.
Но уже было поздно. Гр’Агой Искромёт протянул руку, и с его пальцев сорвался тонкий сгусток света, превратившийся в множество ярких искр. Они вспыхнули и блестящим лучом ударили в грудь главы Гардовского Дома Братства Истинного огня. Тот дёрнулся и застыл. Его тело начало покрываться светящимися трещинами, будто у него внутри зажгли огонь, и тот теперь рвался наружу. Из глаз и рта бедняги начали вылетать искры, одежда вспыхнула, и через мгновение Рекун рассыпался, превратившись в сноп мелких светящихся точек. Падая на пол, эти искры темнели, и уже через полминуты от брата Рекуна осталась лишь горстка серого пепла на полу.
При виде такого зрелища брат Мстиж побледнел и невольно отшатнулся. Затем он медленно опустился на колени и, не поднимая глаз, произнёс дрожащим от страха голосом:
— Старший брат, милостивый Гр’Агой, прошу, дай мне ещё времени! Умоляю тебя! Я найду и поймаю их! Я приведу тебе огневеста!
— У тебя есть десять дней, на одиннадцатый ты пойдёшь вслед за ним, — мрачно сказал Искромёт и указал на горстку пепла, оставшуюся от Рекуна.
— Благодарю… — пробормотал Мстиж, вставая и отступая к двери. — Благодарю тебя, Старший брат.
Глава Браноборского дома братства вышел, так и не рискнув поднять головы, а Гр’Агой Искромёт встал из-за стола и подошёл к тому месту, где стоял Рекун. Взмахом руки он заставил пепел подняться в воздух, после чего негромко произнёс заклинание, и частички пепла, превратившись снова в искры, закружились в воздухе. Старший брат повёл рукой, и створки окна с треском раскрылись. Искры, продолжая кружиться, вылетели на улицу и там развеялись по ветру. Гр’Агой Искромёт подошёл к окну, проводил их взглядом и с досадой прошептал:
— Такой перспективный был огневест, и они его упустили. Бестолочи.
После того, как Горек заявил, что отправится с нами, мы немного переиграли планы. До этого я собирался отдохнуть целый день, а после, следующим утром как можно раньше отправиться в путь. Не то чтобы мне был нужен целый день для отдыха, но глупо выходить в середине дня, чтобы уже через несколько часов начинать искать место для ночлега.
Но Горек предложил всё же выйти в обед, часа за четыре дойти до дальней деревни, принадлежащей королю Златеку, и там заночевать. И уже от этой деревни рано утром начинать путь. Мне такой план понравился — мы выигрывали полдня.
Выход запланировали на два часа дня, поэтому я запретил будить меня раньше полудня — хотелось по-настоящему отоспаться. В начале второго, после моего позднего завтрака и обеда для всех остальных мы с Ясной и Добраном собрались во внутреннем дворе, готовые отправиться в путь. Нам привели Желтка, который сначала смотрел на нас с опаской, но потом всё же признал.
Мы ждали только Горека. У королевича ночью был сложный разговор с отцом, по итогам которого Златек лучезарный, изначально наотрез отказавшийся отпускать сына с нами, всё же дал слабину. И вот Горек появился, в руках он держал топор — точь-в-точь такой же, какой брал с собой, когда мы ходили на шептокрылов.
— Узнаёте? — радостно спросил нас королевич, демонстрируя топор.
— Тебе ещё один сделали за ночь? — поинтересовался я.
Королевич насупился и произнёс:
— Если ты не знаешь, Владимир, то я тебе объясню, чтобы сделать такой топор, лучшие кузнецы должны работать несколько недель!
— Запасной, что ли, был?
Горек рассмеялся, отрицательно завертел головой и объявил:
— Ночью Зарек вернулся.
Эти слова вызвали радостную улыбку у всех — очень уж нам было жаль храброго горана.
— Но как он смог выжить после такого падения? — удивилась Ясна.
— Это не проблема, — ответил Горек. — Амулеты помогли. А вот то, что его не сожрали мглецы — это повезло. Он упал на дно ущелья, топор выронил. Пока его нашёл, пока выбрался на тропу, уже стемнело. До нижней пещеры дошёл уже к ночи, два раза от мглецов отбивался, один раз от диких псов, но отбился.
— Накрылось медным щитом имя на Скале Славы, — заметил я.
