На мгновение он задумался. Притворяться нет смысла. Особенно после того, что случилось накануне. Их безумный поцелуй не покидал его мысли, несмотря на все попытки забыть его. Один поцелуй, который снова и снова заставлял его думать о том, есть ли смысл в том, чтобы сдерживать себя и дальше. Захиду было невероятно тяжело.
– В том, что смогу сдержать себя. Сдержать себя в твоем присутствии – самый жестокий тест на самоконтроль.
– Но ты ведь сдержался. Считай, что идиотский тест пройден успешно.
Мужчина горько рассмеялся:
– Не могу поверить, что мы это обсуждаем.
– Я тоже. – Замечание Фрэнки прозвучало не совсем убедительно.
Несмотря на фундаментальные разногласия, спровоцировавшие их жаркую дискуссию, она не могла отрицать близость, которая возникла между ней и Захидом. Ничего подобного она не испытывала в присутствии Саймона. Интересно, это связано с тем, что она знает шейха с рождения и может позволить себе оставаться самой собой в его компании, несмотря на разницу в их социальном положении? Потому что он был ее другом до того момента, как внезапно между ними возникло сексуальное притяжение, которое сводит с ума их обоих?
– Посмотри в окно, – внезапно сказал Захид. – Мы проезжаем окрестности Калатары – второго по величине города моей страны, знаменитого своими алмазами и великолепными коврами, а также самыми сладкими апельсинами в мире. Если присмотришься внимательнее, заметишь вдали очертания ипподрома.
Она была рада тому, что он наконец сменил тему разговора. Они приблизились к ипподрому, который впечатлил Фрэнки своим великолепием. Совершенно очевидно, в него было вложено немало труда и огромные суммы денег. Блеск хрома и стекла ослеплял под ярким солнцем, ультрамодный дизайн заставлял внимательно присматриваться к каждой детали. При входе их встречала уже знакомая Фрэнки делегация.
Поле ипподрома изумрудно-зеленого цвета ярко контрастировало с пепельно-желтым оттенком песков. Внутри все было оснащено по последнему слову техники. Архитекторы предусмотрели и рестораны, и комнаты отдыха, а также прекрасные служебные помещения для лошадей и жокеев.
Сектор для женщин находился отдельно и тоже поражал изысканной роскошью: стены украшали великолепные орхидеи, а в туалетах воздух благоухал французским парфюмом и дорогим мылом.
В одном из ресторанов они выпили крепкий сладкий кофе из небольших изящных чашек и съели по куску пирога с медом и кардамоном. От внимательно взгляда Фрэнки не ускользнул тот факт, что Захид выглядит очень гордым и воодушевленным.
– Я хочу, чтобы наш ипподром вышел на международный уровень. Мечтаю, чтобы кубок Хаярзаха стал самым престижным призом на скачках в двадцать первом веке. – Он поставил чашку на стол и посмотрел на нее. – Что скажешь?
– Думаю, здесь все просто великолепно.
Захид удовлетворенно улыбнулся:
– Правда?
– И еще противоречиво.
Он нахмурился:
– Что ты имеешь в виду?
Фрэнки не была уверена, стала бы она говорить ему все это, если бы прошлой ночью они занялись любовью. Возможно, она вела бы себя с ним по-другому, и ей не захотелось бы ему мстить. Нет, дело было не в мести. Ее поведение было вполне оправданно: он сам просил ее высказать непредвзятое мнение.
Она нервно сжала пальцы.
– Ты собираешься привлекать зарубежных клиентов?
– Естественно. Иначе ничего не получится.
– Можешь не сомневаться, Захид, независимые женщины не потерпят, если им не позволят садиться за руль. Как они будут перемещаться по вашей стране?
– На такси. С персональным водителем. Покажи мне женщину, которая не мечтает, чтобы у нее был свой водитель. Так что я сомневаюсь, что с этим возникнут проблемы.
– Ты не понимаешь, о чем речь. Женщины любят, когда их катают на машинах, но они сочтут запрет на выдачу прав представительницам слабого пола неразумным. Они не потерпят ущемления свободы.
– Тогда пусть не приезжают!
– То есть их высокопоставленные мужья не будут приезжать тоже. И какой тогда смысл в твоем проекте? Разве возможно организовать успешные скачки при пустом ипподроме?
Захид заметно напрягся. Почему он решил, что привезти ее с собой – хорошая идея? Он просто сделал ей одолжение, чтобы помочь пережить болезненный разрыв с женихом. Он придумал для нее рабочее место и очень рассчитывал на ее преданность. И уж конечно, он не был готов выслушивать от нее критические замечания.
– Похоже, ты уверена на сто процентов в своей правоте, Франческа. Но не жди от меня, что я соглашусь с тобой.
– То есть когда ты нанимаешь людей на работу, ты рассчитываешь на то, что они всегда будут говорить только то, что ты хочешь слышать? – мягко предположила она.
Захид застыл. Она сказала предостаточно! Она получила от него привилегии, которых не удостоивался до нее никто, и при этом продолжала вести себя ужасно дерзко. Он резко встал.
– Пойдем.
Фрэнки смотрела через окно машины на дребезжащий от зноя воздух пустыни и не могла понять, почему ее сердце чувствует себя так, словно его опустили в ледяную воду.
Рядом с ней дрожал от ярости Захид, и она понимала, что стала свидетельницей настоящего королевского гнева. Пусть злится!
