– Это связано с работой Хейзела в УПФ, – сказал Перес. – И я ничего не говорил потому, что это не имело никакого отношения к пропавшим девушкам, сексуальным домогательствам и любым насильственным преступлениям.
– В таком случае что делает его в настоящий момент главным подозреваемым? – озадаченно спросила Нина.
– Когда Брек сократила список до трех фамилий, среди которых оказалась и фамилия Хейзела, все встало на свои места, – сказал Перес. – До тех пор я связи не видел.
– Выкладывай, что у тебя есть, Перес, – сказала Брек, закрыв компьютер и взяв со стола палочки для еды. – Что такого тебе известно о Хейзеле, чего мы не знаем?
– Начнем с того, что он досрочно уволился из УПФ, не дожидаясь, когда его выгонят вон, – сказал Перес. – Два года назад Хейзел завалил анализ мочи.
– Наркотики? – спросила Нина.
– Он и еще несколько человек принимали запрещенные препараты, – хмуро подтвердил Перес. – Всем пришлось уйти.
Нина вспомнила накачанные мышцы Хейзела, какие редко можно увидеть у мужчины, которому далеко за пятьдесят.
– Он принимал стероиды. – Это прозвучало не как вопрос, а как утверждение.
– До того как перейти в отдел расследования грабежей, Хейзел занимался наркотиками, – кивнул Перес. – Он использовал свои источники, чтобы доставать препараты. Никто не может сказать, как долго это продолжалось, до тех пор пока он однажды не попался на случайной проверке.
– Возможно, Хейзел пытался наверстать упущенное, – предположил Уэйд. – В настоящее время у него крепкое телосложение, но мне хотелось бы знать, как он выглядел, когда ему было восемнадцать лет, как и большинству жертв.
В бытность свою на службе в полиции Нине довелось недолго поработать в отделе по борьбе с наркотиками, и сейчас ее больше интересовали не психологические вопросы, а каналы получения препаратов.
– Хейзел должен уметь обращаться с наркотиками, – сказала она. – Он смог бы получить экстракт дурмана, и он знал бы, как определить нужную дозу в соответствии с весом жертвы.
– Ему известно все о камерах видеонаблюдения. – Брек выпрямилась в кресле. – Он запросто мог бы испортить записи, притворяясь, будто помогает расследованию. – Она прикоснулась пальцами к губам. – И он также мог использовать систему, для того чтобы заранее следить за жертвами, отбирая их.
Нина поставила на место еще несколько элементов мозаики:
– Ему знакомы протоколы службы безопасности, он имеет доступ во все здания, и он знает, как заметать за собой следы после совершения преступления.
– Помните его реакцию, когда мы на самом первом совещании спросили, почему он не привлек к расследованию полицию Финикса? – подхватил Кент, заражаясь ее возбуждением. – Хейзел свалил все на ректора, однако я уловил в его реакции враждебность по отношению к ведомству, в котором он раньше работал.
– Да, Хейзел расстался с нами по-плохому, – подтвердил Перес. – Он считал, что его вынудили уйти, и были те, кто с ним соглашался.
– Ты случайно не знаешь, он женат? – спросил у него Уэйд.
– Четырежды разведен, – ответил тот. – Когда у него спрашивали, зачем он так упорно ходит к алтарю, Хейзел отшучивался, что ему очень нравится свадебный торт.
– Неспособность поддерживать стабильные отношения, – сказал Кент, обращаясь к Уэйду. – Посвятил жизнь профессии, в которой доминируют мужчины; это ведет к гипертрофированному сознанию мужской исключительности, которое еще больше усугубляется применением стероидов.
– Как я уже говорил, – согласился Уэйд, – он пытается наверстать упущенное.
– То есть вы оба считаете, что Хейзел соответствует составленному вами психологическому портрету? – спросила Нина, перебивая его заумные рассуждения.
– Соответствует, – подтвердил Уэйд. – Но мне хотелось бы узнать больше о его прошлом.
– Давайте завтра пригласим Хейзела на беседу, – предложил Перес. – Я хорошо его знаю и пойму, какой будет его реакция.
– Но он тебя терпеть не может, – возразил Кент. – Я это сразу же заметил.
– Мне приходилось допрашивать множество людей, которые меня терпеть не могли, – мрачно усмехнулся Перес.
– Легко в это верю, – пробормотал Кент.
Уэйд поднял руку, останавливая пререкания.
– Я предлагаю подождать. – Это замечание было обращено к Пересу, формально возглавлявшему расследование, поскольку дело теперь находилось в ведении УПФ, а он возглавлял в нем «убойный» отдел.
Перес долго молча смотрел на Уэйда, прежде чем ответить.
– У нас нет веских оснований для задержания. И для ордера на обыск. И даже на установку устройства прослушивания или «маячка». Проклятье, в настоящий момент мы даже не можем вызвать его на допрос! – Он скрестил руки на груди. – Для того чтобы взяться за Хейзела, вам нужно найти какие-либо доказательства.
– Решено, – согласился Уэйд. – Если мы слишком рано раскроем свои карты, Хейзел натравит на нас адвокатов, а сам тем временем надежно спрячет все то, что может его изобличить.
– Он опытный следователь и умеет вести допросы, – добавила Нина. – Расколоть его без чего-либо определенного будет очень трудно, а блеф он почует за двадцать шагов. Нам нужны рычаги.
– И как мы будем их получать? – спросила Брек.
