— Звучит довольно ответственно, для десятилетки, — Дорен подозрительно прищурился. Он не чувствовал опасности, но все равно, старался не расслабляться.
— После смерти мне открылось многое, — «Остин» пожал плечами. — Знаешь сколько оракулов семьи Норат сейчас со мной?
— Избавь меня от подробностей, — парень мрачно скривился. — Ваши родственнички те еще твари. Так что, у вас единая душа?
С самой первой секунды этой встречи Дорен заметил, что с мальчиком что-то не так. Но сейчас, картина стала потихоньку вырисовываться.
— Чем сильнее дух, тем дальше провидец способен заглянуть. Но разум человека вещь хрупкая. Взрослый ум не в состоянии ясно воспринимать те образы, которые можно увидеть на той стороне. Только незамутненное сознание ребенка способно выдержать вес Линий, — мальчик сложил руки за спиной. — Каждое новое поколение семьи Норат становится невольным заложником предыдущего. Слишком уж многое отдали их предки ради достижения великой цели.
— Да ну? И какая же великая цель была у твоих предков? — Дорен вздохнул.
— Совершенный оракул, способный наблюдать линии без последствий. Наша единая душа, как ты её назвал, передается от одного предсказателя к другому.
— Передается? Скорее насильно прививается. Подобная магия непростительна, — парень покачал головой. — Твоя семья перешла черту.
— Уж поверь, я первый в списке недовольных, — старший брат Остина грустно улыбнулся. — Но разве прошлое можно изменить? Или ты считаешь, что мою семью нужно уничтожить?
— А ты считаешь, что нет? — Дорен ответил вопросом на вопрос.
— Считай это блажью глупого ребенка, но я любил и люблю свою маму. И Остин тоже любит. А она любила и по-прежнему любит нас.
— С чего ты это взял? — парень не был убежден.
— Дети любопытны, — Остин пожал плечами. — И часто поступают по-своему, втайне от всех. Как думаешь, ребенок, которого разлучили в раннем детстве с матерью, не захотел бы узнать о ней хоть что-нибудь? А уж Линии могут ответить на многое.
— Разлучили? — юноша зацепился за брошенное слово.
— У моего отца десять жен. И столько же наложниц. Их чистота крови и родословная не имеют большого значения, ведь дар прорицания всегда передавался по мужской линии. Поэтому детей, несмотря на низкую плодовитость магов, у семьи Норат много, — мальчик был спокоен. — Мой отец никогда не посещал ни одного из нас.
— Чтобы не привязываться, — Дорен кивнул сам себе.
— Верно, — «Остин» продолжил. — но матери гораздо сложнее отказаться от ребенка, которого она выносила под сердцем. Обычно, женщины семьи Норат знают на что идут, у них и выбора как такового нет, но наша с Остином мать переживала расставание слишком мучительно. После нас она наотрез отказалась заводить третьего ребенка.
— Её не смогли заставить? — парень приподнял брови. Он вполне хорошо представлял, какие нравы могли царить в этой семье.
— Пока живы её дети, никто не станет причинять ей вред. Ведь это отразится на линиях, и Оракул обязательно узнает, что случилось с его мамой. А это чревато проблемами. Но как ты понимаешь, я уже мертв, а Остин… он тоже не протянет слишком долго. На королевство надвигается беда, и услугами прорицателя будут пользоваться много. Когда и он умрет… Нашу мать больше терпеть не станут.
«Мир магов во всей его красе.»
Дорен лишь угрюмо пробормотал про себя.
— Зачем ты мне все это рассказываешь? — парень посмотрел мальчику прямо в глаза.
— Потому, что у меня есть просьба.
— Ко мне? Серьезно? — юноша покачал головой. — Ты видишь меня первый раз в жизни. Я не настолько силен или влиятелен, чтобы вмешиваться в дела твоей семьи.
— Он сказал, что ты можешь помочь, — мальчик сжал губы.
— Он? Кто он? Касиан? — Дорен хмыкнул.
— Нет. Он. Ты говорил с ним совсем недавно. Он посоветовал тебе встретиться со мной.
— Не понимаю, о чем ты, — парень нахмурился, и тут же подумал, что если в этой истории действительно был замешан Истинный, то отмахнуться так легко у него вряд ли получится.
— Ты понимаешь. Он сказал, что тебя не нужно убеждать. Ты сам примешь верное решение, — как не пытался старший брат Остина выглядеть спокойно, сжатые кулачки и положение тела выдавали его волнение.
— И в чем твоя просьба? — Дорен вздохнул, решив для начала хотя бы выслушать, чего от него хотела неприкаянная душа.
— Я прошу тебя сохранить жизнь моему брату. Когда Остин стал оракулом, моя мать, от горя, стала чахнуть прямо на глазах. Сейчас она лишь бледная тень себя прежней. Я почти уверен, что после смерти брата моему отцу даже не придется вмешиваться, она и сама умрет, не выдержав потери. Помоги им, — в голосе мальчике прорезалась мольба.
— Как я им помогу? — ответ юноши был очень тихим. — Ты просишь невозможного.
— Это не так. — мальчик яростно затряс головой. — Перед смертью, я видел твою Линию.
— Это значит… — глаза Дорена тут же расширились.
