Ак-Бога не стал останавливаться в большой, предназначенной для приемов комнате с тонкими резными колоннами и бордюрами из золота и бирюзы, а направился к лепной позолоченной арке, ведущей в комнату с куполом. Ее окна, забранные золотыми решетками, выходили на ряд широких, затененных, мощенных мрамором галерей. Там одетые в шелка придворные забрали у них оружие и, подхватив под руки, повели меж рядов немых негров-гигантов в шелковых набедренных повязках. Каждый из них держал на плече саблю. У входа придворные отпустили их руки и отступили, согнувшись в глубоком поклоне. Ак-Бога встал на колени перед фигурой, сидящей на шелковом диване, но шотландец стоял непреклонно прямо и не сделал необходимого почтительного поклона. Кое-что от непритязательного двора Чингисхана еще сохранилось при дворах потомков кочевников.
Шотландец пристально смотрел на человека, развалившегося на диване. Так вот он - таинственный Тамерлан, ставший легендой для Запада. Шотландец видел перед собой высокого, как и он сам, человека, сухопарого, но тяжелой кости, с широкими плечами и характерной для татар широкой грудью. Его лицо не было таким смуглым, как у Ак-Боги, а его черные, напоминающие магниты глаза не были раскосыми, к тому же он не сидел, скрестив ноги, как монгол. Во всей его фигуре чувствовалась мощь: в резких чертах лица, в кудрявых волосах и бороде, не тронутых сединой, несмотря на шестьдесят один год. Что-то от турка было в его внешности, но преобладающим отличительным признаком были сухая, волчья твердость, выдававшая в нем кочевника. Ближе, чем турок, стоял он к урало-алтайским корням этого народа и к бродячим монголам - его предкам.
- Говори, Ак-Бога, - разрешил эмир низким, могучим голосом. - Вороны полетели на Запад, но пока не принесли сюда новостей.
- Мы приехали, опережая все слухи, мой господин, - ответил воин. Новости следуют за нами по караванным дорогам. Скоро скороходы, а за ними торговцы и купцы доставят тебе известие о том, что великая битва произошла на западе и Баязид разбил войска христиан. Волки воют над трупами королей франков.
- Кто стоит рядом с тобой? - спросил Тимур, подперев рукой подбородок. Взгляд его темных глаз остановился на шотландце.
- Это - франк, который избежал смерти, - ответил Ак-Бога. - В одиночку он прорубил себе дорогу через ряды врагов и, убегая, задержался, чтобы убить одного господина из франков, который в былые времена покрыл его позором. В этом воине нет страха, и у него стальные мускулы. Клянусь Аллахом, мы неслись быстрее ветра, чтобы доставить тебе новости. Этот франк ничуть не устал, в отличие от меня, который научился скакать в седле раньше, чем ходить.
- Зачем ты привел его ко мне?
- Я подумал, что он завоюет себе славу, сражаясь на твоей стороне, мой господин.
- Во всем мире едва ли найдется дюжина людей, мнению которых я доверяю, - задумчиво проговорил Тимур. - Ты - один из них, - кратко добавил он, и Ак-Бога густо покраснел в смущении, довольно оскалившись.
- Франк понимает меня? - спросил Тимур.
- Он говорит по-турецки, мой господин.
- Как твое имя, франк? - обратился к шотландцу Тимур. - Каково твое звание?
- Меня зовут Дональдом Мак-Диза, - ответил воин. - Я родился в Шотландии, далеко от Фракии. У меня не было звания ни на моей родине, ни в армии, где я служил. Я живу своим умом и зарабатываю себе на жизнь лезвием своего меча.
- Зачем ты приехал ко мне?
- Ак-Бога сказал, что это поможет мне отомстить.
- Кому?
- Баязиду - султану турок, которого зовут Громовержцем.
Тимур опустил голову, и в тишине Мак-Диза услышал серебряный звон колокольчиков во дворе и приглушенное пение персидского поэта, аккомпанировавшего себе на лютне.
Наконец великий татарин поднял львиную голову и заговорил:
- Сядь с Ак-Богой на этот диван, рядом со мной, - приказал он. - Я расскажу тебе, как заманить в западню серого волка.
Садясь, Дональд невольно поднес руку к лицу, словно почувствовал боль от удара одиннадцатилетней давности. Его мысли перенеслись к событиям прошлого. Он вспомнил другого, более грубого короля, более грубый двор, и в краткий миг, присаживаясь рядом с эмиром, он быстро охватил взглядом тернистый путь, который привел его в Самарканд.
Молодой лорд Дуглас, самый могущественный из всех шотландских баронов, был своевольным и порывистым. Как и большинство нормандских лордов, он был раздражительным, когда считал, что ему противоречат. Но ему не стоило бить худого, молодого шотландского горца, спустившегося в пограничную страну на поиски славы и добычи и примкнувшего к его свите.
