Если твои желания вдруг начинают разом исполняться, это не к добру. И райский остров может оказаться смертельной ловушкой, выбраться из которой невозможно. На этот раз Олегу и Алисе придется столкнуться с тем, кто значительно сильнее их, с тем, кто способен ради забавы играть человеческими жизнями. Бойся своих желаний, они заведут тебя во тьму, откуда уже нет возврата.
© Резепкин О., 2014
© Неволина Е., 2014
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2015
Моему сыну Женечке.
Тем, кто видит сны.
Он вошел в кафе и быстро огляделся. Зал почти пуст, только несколько парочек жмутся за столиками по углам. И свет приятный – приглушенный, сумеречный. Когда-то он любил другой – яркий, бьющий в глаза свет софитов… Когда-то он и сам был другим. Радовался всяким пустякам, верил в счастье и умел создавать простенькие иллюзии на потеху публике. Неблагодарной публике, готовой забыть твое имя на следующее же утро после вчерашнего триумфа. Таков закон: сейчас они аплодируют тебе стоя, жадно ловят твой мимолетный взгляд, захлебываются от щенячьего восторга… А завтра пройдут мимо. Ничто не достается так дорого и не стоит так дешево, как успех.
Мужчина поежился и, отгоняя ненужные мысли, повел перед глазами рукой, затянутой в черную перчатку, несмотря на стоящую на улице не по-майски жаркую погоду. Уже не колеблясь, он прошел мимо пустых столиков к стеллажу, где стояло несколько книг. Детективы, фэнтези, что-то из классики, пара глянцевых журналов… Обычный ассортимент для модного кафе. Любой посетитель мог взять одну из этих книг. Или оставить здесь свою.
Человек в черных перчатках расстегнул молнию сумки и вытащил из ее темных недр непримечательную книжицу в светлой тканевой обложке.
Как часто он видел эту книгу у Нее в руках! Когда-то давно, еще в той жизни, от которой у него остались лишь жалкие клочки воспоминаний, похожие на обрывки праздничного серпантина и грязные затоптанные конфетти, которые сметают поутру с арены.
Когда-то Она любила перелистывать эти чуть пожелтевшие страницы…
Он наклонился. Ноздри тонко очерченного носа, немного напоминающего клюв хищной птицы, нервно вздрогнули, алчно вбирая в себя идущий от бумаги запах. Кажется, все еще пахнет Ее духами. Едва уловимо, но от этого запаха нутро скручивает тугим узлом, а кровь гулко начинает стучать в висках – совсем как тогда, в другой жизни… Так и кажется, что еще немного, и послышится тихий нежный голос, с укоризной произносящий его имя…
Если бы Она только знала, какой цели послужит Ее книга!
Какая злая ирония! Мастер оценит.
Уже не медля, человек поставил томик на полку и на миг легко коснулся обтрепавшегося по краям корешка старинным перстнем, в котором, как застывшая капля крови, тускло поблескивал рубин, испещренный мелкими царапинками-значками. Теперь на книге осталась особая, не видимая глазу метка. Для большинства посетителей кафе этот томик не будет ничем отличаться от других, но те, для кого приготовлен этот сюрприз, невольно, даже не отдавая себе в этом отчета, потянутся к нему. Дело будет сделано.
И тогда метка окончательно исчезнет, чтобы не вызывать подозрений и не допустить провала блестящей задумки Мастера.
Нет, все пойдет по плану, можно не сомневаться.
Мужчина отошел вглубь кафе, сел за столик и заказал услужливому официанту со штангой в мочке уха кружку кофе.
Официант, как и большинство людей, смутно чувствующих исходящую от человека в черных перчатках опасность, принес заказ почти мгновенно и поспешил тут же исчезнуть в глубинах кухни.
Кофе был украшен пышной белой пенкой, и мужчина машинально глотнул принесенный напиток, но тут же с отвращением отодвинул в сторону. С некоторых пор еда и напитки казались ему песком и пеплом. Не слишком-то приятно глотать песок и пепел.
Мужчина положил ладони на столешницу и, глядя на гладкую кожу тонких перчаток, приготовился ждать. Ждать он умел, наверное, как никто другой.
Это был, наверное, самый потрясающий день в ее жизни.
Небо над головой казалось настолько ярко-синим, что можно было подумать, что в фотошопе подкрутили яркость картинки. Парк приветствовал их тугими цветами, наливавшимися звонкой весенней силой, мягкой, еще не истоптанной травой и сотней самых разных запахов, среди которых сквозили сладкие цветочные нотки, тяжелый земляной аромат, а еще – привкус ванили, кокоса и свежих крендельков, которыми торговали в открытой палатке.
