Ничего страшного: всего лишь еще одна черная метка в невидимой книге общества, где против ее имени и без того уже стояли десятки подобных.
Она решительно подошла к зеркалу, причесалась, налила себе чашку чаю и устроилась в большом кресле у огня с недавно опубликованным медицинским трактатом на коленях, хотя понимала при этом разве что одно слово из трех. Еще и потому, что мыслями постоянно возвращалась к Максу Лейтону и той невероятной ночи, которую она провела в его объятиях.
Прошло около получаса, когда в дверь тихо постучали. Думая, что это Торн, Каро поднялась и, не спрашивая, кто пришел, распахнула дверь.
При виде гостя ее бросило сначала в холод, потом в жар.
– Вы исчезли прежде, чем я смог задать хотя бы один вопрос, – беспечно заметил Макс, вторгаясь в комнату без приглашения. – Я хотел узнать, как поживает лейтенант Иейтс.
Каро с трудом взяла себя в руки. Она не позволит ему снова лишить себя равновесия, даже если он нагло ворвался в ее комнату! Слава Богу, что она не вздумала раздеться!
– Вы, несомненно, знаете о нем не меньше меня, мистер Лейтон! Джон сказал, что он регулярно пишет вам, как вы его и просили.
– Но я хочу услышать ваш отчет. Как еще иначе я могу проверить, правду ли он пишет, утверждая, что полностью оправился от раны?
Каро слегка расслабилась, поняв причину визита Макса. Он действительно волнуется и хочет узнать о своем бывшем подчиненном.
Она прикрыла дверь, оставив небольшую щель, чтобы соблюсти приличия.
– Джон Йейтс выздоровел и избавился от уныния и тоски, присущей людям, искалеченным войной. Его состояние куда лучше, чем можно было ожидать.
Макс рассеянно провел рукой по волосам.
– Я рад, что он пишет правду, а не просто старается меня успокоить.
Несколько секунд он внимательно рассматривал ковер, словно захваченный неким мрачным воспоминанием. Потом снова поднял голову, и ее сердце привычно затрепетало.
– А вы? Как живете вы?
Каро стиснула руки, чтобы он не заметил, как они дрожат.
– Спасибо, неплохо, – пробормотала она, решив умолчать о пропавшей подруге.
– Судя по тому, как вы спешили покинуть бальный зал, мне показалось, что я вас чем-то обидел.
На щеках Каро выступили красные пятна.
– О нет, никоим образом.
Он жадно пожирал глазами ее тело… губы… грудь… бедра… словно обнимая взглядом. Каро затрясло от возбуждения.
– Я не привык к тому, что женщины от меня убегают.
– Думаю, это так и есть, – усмехнулась она. – Скорее уж гоняются за вами. Судя по всему, вы главный брачный приз последнего десятилетия.
– Снова цитируете светскую хронику? – сухо усмехнулся он.
– Именно. Даже до нашего острова доходят газеты, мистер Лейтон. Правда, месячной давности, но все же мы их получаем. Ваше имя связывалось с десятком богатых наследниц и титулованных леди, которым не терпится вас заполучить. На прошлой неделе это была европейская принцесса, верно? Сплетники пророчат, что объявление о помолвке очень скоро появится в «Таймс».
– Они ошибаются. Я не собираюсь жениться. А вы? – неожиданно осведомился он, окидывая ее задумчивым взглядом. – Вы хотите выйти замуж, мисс Иверс?
Каро, не ожидавшая столь странного вопроса, растерянно уставилась на него.
– Ни в коем случае.
– Прекрасно. Просто гора с плеч!
– Непонятно, с чего бы это вдруг?
Макс, не отвечая, направился к окну, откинул тяжелую штору и осторожно выглянул наружу.
– Надеюсь, вы не возражаете, если я ненадолго найду здесь убежище?
– Вряд ли это прилично, – поколебавшись, ответила она. – Все-таки это моя спальня.
Макс, обернувшись, оперся плечом об оконную раму и продолжал молчать. Но при этом, подняв брови, изучал ее, всем своим видом словно говоря: «Мы с тобой были в куда более интимной обстановке, чем твоя спальня!»
– Вас так волнуют правила приличия? – осведомился он наконец. – Судя по слухам, вы при каждом удобном случае выказываете полное пренебрежение любыми правилами приличия.
Настал черед Каро опровергать сплетни.
– Вовсе не при каждом удобном случае! Насколько я поняла, вас уже просветили, объяснив шокирующие детали моего лондонского сезона, – сухо бросила она.
– Представьте, я не был так уж шокирован. Похоже, вашим главным преступлением было изучение человеческих внутренностей. А уж этого я насмотрелся во время войны столько, что меня ничем не проймешь.
– Но я женщина, – парировала Каро, не в силах скрыть язвительные нотки. – Светское общество считает возмутительным, если женщина пытается сделать для пациента нечто большее, чем пичкать его заливным из телячьей ножки.
– Нет, вы и в самом деле преступница, – ухмыльнулся он.
На миг забыв о привычной сдержанности, она выдавила улыбку.
– Почему бы вам не вернуться на бал, к вашим поклонницам? Уж поверьте, они поведают обо мне истории, леденящие кровь.
Макс покачал головой:
– Бьюсь об заклад, они ничего не знают о настоящей мисс Каро Иверс. Например, то обстоятельство, что вы любите купаться при лунном свете.
У Каро перехватило дыхание.
– Вам действительно не следует оставаться здесь, мистер Лейтон.
– Но почему?
