Резкое, настойчивое желание шевельнулось в нем, с каждым мгновением становясь все сильнее, навязчивее, пока с губ не сорвалось тихое проклятие.
– Что случилось? – немедленно всполошилась Каро, оглянувшись.
– Вспомнил ту ночь. И твои прикосновения. Каро долго молчала.
– Тогда вам тоже было больно.
– Меня сейчас сводит от боли при виде того, как ты творишь свое волшебство. – Его губы дернулись. – Я бы рад стать одним из твоих пациентов. Свернулся бы на твоих коленях, чтобы ты гладила и ласкала меня…
– Вы сами можете позаботиться о себе, – с улыбкой возразила Каро. – А эти животные не могут.
– Как насчет тебя? Кто массирует твои плечи после тяжелого дня?
– Никто.
– Буду рад помочь.
– Весьма тронута вашим сочувствием, – твердо объявила она, – но обойдусь и горячей ванной.
– В развалинах?
Но Каро едва заметно улыбнулась:
– Нет, здесь, дома. В блаженном уединении.
Макс не сводил с нее глаз, чувствуя, как тяжелая ноющая боль желания терзает чресла. Руки сами тянулись обнять ее. Его словно притягивало к ней невидимым магнитом.
– У тебя замечательные руки, – тихо признался он.
– Вовсе нет.
– Замечательные. Я не могу забыть их прикосновений…
Каро на мгновение замерла. А когда медленно повернула голову, Макс позволил своему алчущему взгляду скользнуть от ее сочных губ к глазам и снова к губам…
Каро, казалось, превратилась в статую под этим откровенным взглядом. Не смея рисковать, она в последний раз провела по плечу кобылы и шагнула к двери. Но когда попыталась протиснуться мимо, Макс сжал ее запястье. И одно это прикосновение заставило ее вздрогнуть.
– Я помню все, что было в ту ночь, каждое мгновение. – Тихий хриплый голос эхом отдался в душе, как воспоминание о ласках. – Помню вкус твоей кожи, ангел. Помню все ощущения, когда входил в твой мокрый шелк. Гортанные крики, которые ты издавала, когда растворялась в моих объятиях…
Во рту у Каро пересохло. Язык ей не повиновался.
– Я так хочу снова испытать эту страсть. Снова любить тебя.
О этот чувственный шепот, жаркий и тихий…
Пытаясь взять себя в руки, Каро закрыла глаза, но перед ней мелькали откровенные образы плоти, прижатой к обнаженной плоти, откровенных ласк, где сны мешались с реальностью…
Она тоже хотела Макса – безумно. Но не позволит себе утолить голод. Слишком долго она приходила в себя после той ночи… да так и не пришла. Сколько месяцев она тосковала по Максу! Ей не хотелось снова терпеть эти муки.
– Н-нет, – выдавила она хрипло.
Макс повернул ее к себе лицом и прижал спиной к перегородке.
– Ты уверена?
Его зубы чуть сжали мочку ее уха. Как он умеет искушать… как умеет искушать…
Она тряхнула головой, борясь с эротическими воспоминаниями о слиянии их тел, борясь с пульсирующим желанием, которое он возбуждал в ней.
И тут его пальцы коснулись лифа платья, и соски мгновенно заострились, заставляя ее трястись от желания.
Его дыхание согрело ее губы, едва он прошептал ее имя. А когда прижался всем телом, пульсация стала сильнее, сосредоточившись между бедер.
– Макс…
Его руки обвили ее, живой жар его тела обжигал даже сквозь одежду. И когда он завладел ее губами во властном поцелуе, желание с новой силой загорелось в ней. Он был одновременно груб и нежен, и она льнула к нему, беспомощно сознавая, что уже сдалась, что готова на все, лишь бы утолить жажду, жажду путника в пустыне.
Поцелуй становился все более исступленным, словно он сам не мог совладать с собой. Язык ритмично двигался у нее во рту, опаляя ее неистовыми требованиями, сжигая остатки воли. Ощущения были столь безумно буйными, что Каро буквально погибала от страсти.
Ей нужен Макс. Нужны его ласки. Она так долго мечтала о нем, жаждала его, страдала без него…
Слишком долго…
Потребовалось поистине геркулесово усилие, но она подняла руки, чтобы толкнуть его в грудь и отстраниться.
– Пожалуйста, не надо!
Макс услышал ее прерывистую мольбу, но не смог заставить себя подчиниться. Он снова нагнулся и нашел ее рот горячими губами. Она застала его врасплох.
Каким-то образом их ноги перепутались, и Макс, к своему смущению, опрокинулся на солому. Каро распростерлась на нем, сильно придавив его горло.
Тяжело дыша, он ошеломленно уставился на нее в полумраке.
Она нерешительно улыбнулась:
– Может, вы еще не успели увидеть, но мое колено находится в стратегической позиции. Если я решу ударить, последствия будут чрезвычайно болезненными, хотя и не смертельными. Смерть наступит, если я посильнее надавлю на шею.
И он вдруг понял: она намеренно подставила ему подножку.
– Я предупреждала вас, – дрожащим голосом бормотала Каро. – Мне дали несколько необычное образование
– Но разве это можно назвать нападением? – прохрипел он, все еще изнемогая от желания.
– Возможно, нет, но я испытываю сильнейшую потребность защитить свою добродетель.
Каро оттолкнулась, встала и, открыв дверь, исчезла.
