В ответ на эту просьбу госпожа Летелье глухо вскрикнула и, словно полоумная, бросилась в замок. Несколько служанок, встревоженные таким поведением хозяйки, последовали за ней. Изнутри еще какое-то время доносились их взволнованные голоса и громкие крики метавшейся по замку несчастной госпожи Летелье. «Они хотят вновь его забрать! Вновь его забрать! О! Они хотят его забрать! О! О!..»
Господин Монбардо здраво заметил:
– Послушай, Жан: по-моему, твой сын преувеличивает. Подумай сам! Мы же ничего не видим, какого черта! Одни лишь тучи! Должно быть, он находится в каком-то электромагнитном потоке – отсюда и это гудение! – потоке, управляемом откуда-то из пятна. Такой ведь, если помнишь, и была твоя гипотеза: магнит, способный притягивать живых существ. Однако, как нам известно, сарваны никогда не забирали больше трех человек зараз. Я уверен, что если мы бросимся к Максиму впятером, все вместе… ты, я, твои садовник, шофер и кучер… Ну как? Хорошо, Жан? Хорошо, Селестен? Клеман? Готье?.. Тогда, внимание: я досчитаю до трех. При счете «три» подбегаем к Максиму и уносим его в замок. Один… два… три!..
Доктор рассудил верно: сарван был не в состоянии забрать сразу пять человек. Спасательная команда была уже на полпути к этому пленнику без тюрьмы, когда некая загадочная сила, подняв Максима в воздух, передвинула его на двадцать метров дальше, к лесной опушке. В сумерках вновь раздалось гудение – на сей раз более пронзительное. Бегущие остановились.
Какая сцена! Лишь тот, кто творит в сардонической манере мсье Жана Вебера, смог бы изобразить этот замок, стоящий позади лужайки: в окнах – ошеломленные лица горничных без чепцов, в ночных рубашках; перед крыльцом – несколько слуг мужского пола, окруживших госпожу Монбардо, которая в одном пеньюаре вся напряглась от страха; госпожа Аркедув с ее округлившимися от желания видеть слепыми глазами; на лужайке – группа из пяти жмущихся друг к другу мужчин со страдальческими гримасами на лицах: доктор в пижаме, садовник в фартуке, астроном в домашнем халате, кучер в полосатом жилете, механик в синем комбинезоне; и наконец – тот, на кого устремлены все взгляды, предмет всех этих волнений, опустившийся на траву и рыдающий, словно в третий раз упавший Иисус.
И все это – в атмосфере фантастической и одновременно обыденной, а стало быть – бурлескной.
– Но что делать? Что же делать? – дрожащим голосом спрашивал господин Летелье. – Скажи, Максим, что же нам делать?
– Увы! Увы! Возьмут они с собой кого-то из вас или нет – меня они заберут так и так!.. Нужно попытаться потянуть время!.. Знали бы вы, как там, наверху, ужасно! Как там пытают людей!..
Но вдруг господин Летелье встрепенулся:
– Кто здесь?.. Я видел, как кто-то прошмыгнул в лес!.. Кто здесь?.. Какая-то тень, говорю же вам, которая… Ах!..
Среди ветвей сверкнула вспышка, в лесу, совсем рядом с Максимом, прогремел выстрел, появился беловатый дым.
Молодой человек с глухим звуком повалился на землю…
Его мать с ружьем в руке вышла из облака дыма. Бледная как мел, она завопила:
– Так они хоть не причинят ему больше страданий! Он не будет больше страдать! По мне, уж лучше так!..
– Несчастная! Не выходи! – закричал господин Летелье. – Спрячься! Да спрячься же!
Умалишенная медленно попятилась и исчезла в кустах.
И тут тело Максима приподнялось и вновь упало на землю. Все замерли в оцепенении. Подобно завораживающему взгляду змеи, гудение сарвана производило некий магнетический эффект на их уши.
Затем этот зловещий и низкий гул вдруг начал ослабевать, затерялся где-то в глубине их груди, и вскоре вокруг замка были слышны лишь звуки пробуждающейся природы.
Господин Летелье окликнул госпожу Аркедув. Он был столь потрясен, что слепая даже не сразу поняла, кто с ней говорит.
– Мама, скажите: как по-вашему, они улетели?.. Или по крайней мере… эта сила… эти флюиды… они исчезли?.. Это намагничивание… оно закончило действовать?..
– По моим ощущениям, здесь больше ничего нет.
– Как? – поразился господин Монбардо. – Они оставили Максима?.. Ох! Это, видно, потому, что он мертв!.. Скорее же, нужно проверить!.. Это потому, что он мертв!.. Им не нужны трупы, этим вивисекторам! Потому-то они его и оставили!
Все вместе они подошли к распростертому на траве телу.
– Черт побери! – пробормотал доктор. – Прямо в голову! Прямо в висок! Ах! Это ж надо такому… Нет! – воскликнул он. – Он не мертв! Дышит!.. Живой, но выглядит как мертвый. А! Негодяи! Они этого не увидели сверху, в свои телескопы! Впрочем, меня это не удивляет – с пятидесяти-то километров!
– Живой? – выбежала из леса госпожа Летелье. – Так Максим жив?.. Он остался у нас и я его не убила?..
Она хохотала до упаду, целовала безжизненное лицо сына. И ее распущенные волосы, где русые, а где и седые, причудливыми каскадами спадали на плечи.
Все слуги, и стар и млад – все разом: и мужчины, и женщины – на радостях уже вовсю распивали спиртное.
