– Надеюсь, – продолжал Люк, – вы захватили с собой ракетку. Где ваш багаж?
Действительно, о багаже-то все и забыли. Пока ожидали его доставки, Шарль объяснил, что его пребывание в Сен-Трожане будет недолгим и составит от силы дня три-четыре.
– Полноте! Там видно будет! – заявил Люк де Сертей, к которому уже вернулась обычная непринужденность. – Никогда не следует ничего обещать!
В принципе, Шарль уже и сам подумывал о том, чтобы продлить свою поездку. В конце концов, он был совершенно свободен! Никаких срочных дел в Париже у него не имелось. Конечно, была еще та история с замком Силаз и его обещанием матери съездить через недельку в Савойю… При мысли о матери он улыбнулся. Узнав, почему сын не сдержал данного слова, мадам Кристиани станет счастливейшей из матерей!
Один вопрос, однако же, обжигал ему губы. Шарль хотел хоть на мгновение оказаться наедине с Люком, чтобы его, этот вопрос, тут же и задать, но понял, что придется запастись терпением: они уже подошли к машине, и Люк приступил к приготовлениям, пытаясь решить проблему с размещением в этом элегантном транспортном средстве пяти человек и нескольких чемоданов и сумок.
На первый взгляд проблема представлялась неразрешимой. Авто, покрытое ярко-красным лаком, принадлежало к тому спортивному типу, который, игнорируя все прочие типы машин, так любят наши молодые люди. Проще говоря, удлиненное спереди, оно имело «срезанный» зад, что оставляло пассажирам крайне мало места.
– Шикарный автомобиль, – заметил Шарль.
– Сто кусков, – небрежно обронил его товарищ.
«Похоже, – подумал Шарль, – аристократа из этого пижона никогда не выйдет. С другой стороны, хотел бы я знать, откуда у него взялись означенные „сто кусков“!»
Тем временем Шарлю пришлось совсем истончиться, так как Женевьева и Рита, раздвинувшись, оставили ему между собой полоску столь же узкую, сколь и желанную. Устроившийся за рулем Люк обернулся и, окинув их насмешливым взглядом, удостоверился, что все поместились. Затрещал, словно пулемет, мощный мотор, и дорогой спортивный автомобиль сорвался с места, словно мустанг, который устремляется вперед, едва ковбой чуть отпустит поводья.
Два виража – на въезде на мост и на выезде. Через несколько секунд они уже летели вдоль канала со скоростью более ста километров в час. Вскоре, правда, им пришлось замедлить ход, так как кочковатая дорога принялась отчаянно вилять посреди малопривлекательной равнины, изрезанной рвами с водой.
«Все пока идет даже лучше, чем я мог ожидать, – говорил себе Шарль. – Я-то думал, что мы тотчас же расстанемся, но… вот же как вышло».
Он ощущал – прижатый к Рите теснотой сиденья – ее хрупкое и нежное тело, к которому теперь, будто к некоему непостижимому магниту, устремлялись все его «силовые линии». Сердце стучало от соприкосновения с той, которая казалась ему избранной среди всех женщин, точно так же как среди вещей есть настоящие сокровища, в высшей степени редкие, утонченные, богатые и чистые: изделия из золота, кружева, бриллианты. И впервые Шарль понимал значение слов «идол», «богиня», «божество»; они потеряли для него всю свою выспренность, и он уже готов был признать, что эти старые слова с поразительной точностью выражают то, что он хотел выразить.
Научится ли он когда-либо проявлять по отношению к этой маленькой волшебнице то внимание, предупредительность, услужливость, которых она достойна? С каким священным трепетом будет носить он ее на руках в часы усталости, через бурные потоки жизненных испытаний? Сколь почтительно-ласковыми должны стать его руки, чтобы иметь право к ней прикасаться?..
Автомобиль проезжал по белым деревушкам со старыми розовыми крышами и окрашенными в яркие цвета ставнями. Люк объявлял их одну за другой: «Лезалляр, Долюс…» Они пересекли прямую, с двойным рядом стоящих по краям деревьев дорогу. Рытвин и кочек стало поменьше. Пошли свежие леса: вылетая из одних, они проносились вдоль других, сквозь непрерывный ряд чистых, словно белье в шкафу, поселков. По прошествии четверти часа у опушки леса небольшая красная гудящая машина наконец выехала на прямую дорогу. Стрелка спидометра перевалила за отметку сто двадцать пять километров в час. Слева, за болотами, показалось море, и вскоре Рита сказала:
– Сен-Трожан.
Гостиница стояла у самого пляжа. Чтобы подъехать к ней, им пришлось пересечь весь поселок, с ветерком прокатив по широкой, обсаженной соснами улице. Люк остановил автомобиль у прохода между двумя невысокими изгородями. В глубине – обсаженный розами корт с носящимися туда-сюда за невидимыми мячами игроками в теннис.
– Можно чуть дальше? Мы же с вещами! – взмолилась Женевьева.
– Ваше желание для меня – закон, – промолвил Люк и, вновь запустив мотор, подвел авто прямо к крыльцу.
Вестибюль и залы оказались пустыми.
– Все на природе, – сказал дядюшка.
Рита и мадам Летурнёр проворно улизнули. Люк де Сертей проводил Шарля к стойке регистрации и попросил для него «чудесную комнату с видом на море».
– Составьте компанию, будьте другом, – сказал Шарль. – Мне не терпится задать вам один вопрос.
