Как тут, внезапно, в углу образовалась высоченная фигура. Она была одета в черную мантию священника, с головы вились светлые волосы, а из тьмы блестели звериные глаза. — Так вот ты какой «Меч Богини», — почти двухметровый гигант заговорил глубоким басом.
В одночасье он сжал свою правую ладонь. *Бах!* *Быщ!* *Бум!*
Мирно сопящие работяги, что отдыхали в этом небольшом общежитии, внезапно взорвались один за другим, даже не имея и секунды, чтобы вскрикнуть от боли.
Их тела разлетались на куски, обращая все вокруг в сцену безумного ночного кошмара. Половина окровавленных туш бросилась к «великану», чтобы сплести из липкого месиво магический щит. Другая половина сгустилась и налетела на Ночных Ястребов.
Крестет Цезимир лишь молча наблюдал за происходящим буйством, ничего не предпринимая в ответ.
Плоть вперемешку с кровью бесшумно расплескались и рухнули на пол, словно дождь, окрашивающий все в алые тона.
В каждой из комнат вновь образовались фигуры, все еще крепко спящие.
— Это зазеркалье, все что здесь происходит: иллюзии; бомбы из человеческой плоти всего лишь идиотский фокус, — Цезимир поднял священный костяной меч, выпуская яркий свет в разные стороны.
— Хм! — «Великан» вдруг схватил его за левое плечо и вырвал ему руку. Хлестким рывком он бросил ее в остальных.
*Бдыщ!*
Его рука взорвалась, словно настоящая бомба. Кровавая баня обрушилась на Ночных Ястребов.
Окровавленные лоскуты плоти безумно извивались на плече Цезимира. Но уже через мгновение, он отрастил себе новую руку, хоть и без кожи, но все еще покрытую кровью.
*Чмок!* *Чмок!* *Чмок!* *Вщих!*
Ало-красные капли точно избегали Цезимира и остальных. Они падали куда угодно: на пол, стены и окна — разъедая поверхности, оставляя за собой темные жженные следы — но точно увиливали от этой троицы.
— Моих врагов, обычно, удача обходит стороной, — уголки рта Цезимира поползли вверх, и, поскользнувшись, он мгновенно оказался перед Великаном.
Великаньи глаза сузились в бусинки, а тело обмякло, как потухающая свечка. Вязкое мясо растеклось клейкой живицей на деревянные доски. Цезимир стремительно опустился на колени и вонзил священный костяной меч в пол. — Нет!
В густой темноте мгновенно раздался рев, полный боли и ужаса. Вопль, сгоняющий типичную для подобного времени суток спокойствие и безмятежность.
Цезимир встал и вытащил костяной меч. Капелька крови медленно стекала по его острию. Один лишь Великан застыл, лежа на полу, с физиономией отчаяния и скорби.
*Тук!* *Тук!* *Тук!*
Вокруг Крестета, один за другим, возникли три тени. Однако, все они таинственным образом рухнули под землю, словно их насильно утянули вниз!
*Бах!* *Бах!* *Бах!*
Ночной Ястреб произвел серию выстрелов. Серебряные пули, обрамленные благословением Вечной Ночи, угодили прямо по целям.
Трое внезапно напавших, что прятались в тенях, внезапно показались, дергаясь и не дыша.
— Епископ розы… Теневой Подвижник!|… Вы из Ордена Авроры. Цезимир нахмурился и обратился к своим спутникам: — Здесь что-то не так. Будьте предельно осторожны…
Не успев договорить, как по комнате раздалось шарканье, эхом отдающееся в полуночной тишине.
Это был Ланевус, собственной персоной. Точеное личико, чистая льняная рубашка и уверенная походка. Он казался совершенно спокойным и безмятежным, без малейших признаков страха.
— Мне крайне любопытно. Для Ордена Авроры, ты должен быть богохульником. Зачем им посылать людей, чтобы защищать тебя?
Цезимир, казалось, не обращал внимания ни на что, кроме вышедшего к ним виновника торжества.
Ланевус одарил всех присутствующих своей фирменной улыбочкой и вымолвил: — Потому что теперь я не просто «Ланевус». Он выдержал паузу, и его взгляд внезапно стал обжигающе холодным.
— Ныне же, во мне больше от Истинного Творца, чем от меня самого! Он рывком распахнул свою рубаху, обнажив буро-багровый торс, лишенный кожи. Мясо с кровищей соединились, образовав фигуру Повешенного! Внезапно, тишина вокруг разбилась, как стеклянные окна позади ночных гостей.
Это была аура божества.
Клейн все продолжал прятаться в тенях часовни, с надетой на лицо клоунской маской. И компанию в наблюдении за общежитием ему составляло воздушное судно.
Он не мог разглядеть деталей сражения, иу него не было ни единой возможности узнать о ходе операции в здании из красного кирпича. Все, что он мог поделать, так это предаться терпению и гадать, разглядывая копошащиеся черные точки внизу.
Внезапно, все газовые фонари, словно лопнув от напряжения погасли. На улицах воцарилась кромешная тьма!
Вслед за тьмой, в душе Клейна заиграло чрезвычайно глубокое и нехорошее чувство. Он не мог унять эту дрожь; его ноги стали ватными, а талия покосилась вбок.
Ощущение, словно на тебя кто-то смотрит, взирает сверху-вниз. Это ощущение подавляло дух.
Этому ощущению было невозможно сопротивляться! Нет… нельзя взирать на Бога… Он невольно вспомнил контору Терновик. И… Мегоуз с её ребенком…
