Он сказал это на местном диалекте, с едва различимым байамским акцентом. Язык архипелага Рорстед также происходил от древнего Фейсака, но принадлежал к другой ветке. Как историк, Клейн с лёгкостью мог на нём разговаривать, у него ушло не так много времени, чтобы полностью им овладеть.
— Попрощаться? — Рейна слегка удивилась.
— Я иду на охоту за сокровищем и не знаю смогу ли вернуться. Когда придёт время, у меня будут огромные деньги. Куплю поместье, засажу плантацию каучуком, поставлю мельницу и заведу винный погреб. У меня будет кузница, а вокруг будет пахнуть пряностями. Заведу рабов и найму слуг, прямо как те плантаторы. Хе-хе, но у меня не будет самого важного, — отвернувшись, Клейн слегка улыбнулся.
Не обращая внимание на мурашки, выступившие по коже, он посмотрел Рейне прямо в глаза:
— У меня не будет жены и хозяйки поместья. Рейна, ты мне нравишься. И я хочу на тебе жениться. Но причина, по которой я произнёс это вслух, не в том, что мне так хочется услышать ответ. Боюсь, у меня может не быть шанса сказать это снова.
— Венд, да ты трус! — молча до этого слушавшая, Рейна обозлилась.
Ох… Что-то не так… Клейн изобразил на лице удивление.
Рейна немного понизила голос:
— Три года, три сраных года назад, я готова была ехать с тобой в Байам, но ты не сказал ни слова! Трус! Тряпка! Что ты хотел этим сказать? Ты уйдёшь в море и можешь не вернуться оттуда!
Чем больше она говорила, тем больше волновалась:
— Ты всё сказал и счастлив. Никаких сожалений, но как насчёт меня? Постоянно думать, не вернёшься ли ты и переживать? Эгоистичный ублюдок!
Она замахнулась метлой.
Клейн знал, что настоящий Вендт должен был отбить метлу, обнять девушку и сказать, что никогда не пойдёт в море, но не мог поступить также. Ему придётся притвориться трусом, который сбежал в подворотню. А уже там биться головой о стену.
Блядь, как же неловко!
Это слишком неловко!
А Рейна вернулась к двери, отбросила метлу и обняла колени руками. Она побелела, её лицо стало почти пепельным, и неизвестно о чём она думала. Девушка едва слышала, что происходит вокруг и вскоре уснула.
После того как он использовал шарм, Клейн вернулся и растормошил Рейну, которая, привалившись к стене, уселась на землю, а потом сбежал. И уже с некоторого расстояния оценил результат.
Придя в себя, девушка поняла, что уснула, даже этого не заметив. Всё, что с ней только что произошло, казалось ей дурным сном. Рейна некоторое время оставалась на месте, не двигаясь.
Внезапно она наклонилась и пронзительно выругалась. Казалось, что проклятия шли из самой глубины её души:
— Вендт, эгоистичный ублюдок!
Клейн, почувствовав, как зелье немного усвоилось, вздохнул, снова сменил облик и покинул это место.
Ему придётся провести ночь на острове, так как паром на Байам идёт только утром.
Снова сменив облик, Клейн свернул на одну из двух основных улиц. Он сразу направился к зелёному почтовому ящику, а заготовленное письмо уже лежало в кармане.
Это было сфабрикованное Клейном «извещение о смерти» — имитация официального отчёта полиции. Оно предназначалось сержанту этого города. В нём говорилось о внезапной кончине одного из местных жителей, Вендта, в Байаме.
Решившись на своё представление, Клейн продумал план, как удержать события под контролем и не нанести вреда этой девушке, Рейне. Он задумал, используя Сонный Шарм, замаскировать настоящие события под видом сна. Таим образом, если Рейна никогда не любила этого парня, ожидалось, что она сразу откажет. А узнав о его гибели, самое большее, что почувствует — страх, но никак не вину. В этом случае, Рейна с лёгкостью могла успокоить совесть, просто сходив в церковь, исповедавшись и помолившись. Но если бы девушка действительно любила Вендта и ответила ему взаимностью, сон дал бы возможность Клейну сбежать. Извещение растоптало бы все ожидания Рейны, но не оказало отрицательного влияния на её дальнейшую жизнь.
Но даже так, это жестоко. Неважно, что она за человек, увидеть сон о признании парня после того, как узнать о его смерти, это разобьёт ей сердце. Она долгое время не сможет любить.
Хмм… Но если бы я ничего не сделал, услышав о смерти Вендта, Рейна всё равно бы огорчилась, может и не до такой степени. В этом случае, рана на сердце так бы и не затянулась. Рейна могла всю жизнь думать, искал ли Вендт деньги для его с Рейной будущего, или он её не любил…
Это не самый худший способ завершить отношения. Как только она преодолеет боль, то сможет пронести через всю жизнь память о том, что её любили.
Вздох… Неважно, вмешиваться в жизнь ради своих целей, пусть даже и под предлогом, что я исполняю чужие желания, это не самое правильное решение. Прямо, как и говорил Розель — «чем дальше идёшь по Пути Потустороннего, тем извилистее тропинка и злее твои дела». А метод действия не может быть абсолютным решением. Всё, что мне остаётся — это минимизировать последствия… Отправив письмо, Клейн выдохнул и, в облике аборигена, отправился в гостиницу, слившись с толпой.
