Белые кости выплеснулись фонтаном, образовав гигантского скелета-посланника. Но на этот раз гонец не вырывался из-под земли, а, как и много раз до этого, пробил потолок, глядя на вызывающего сверху вниз.
Клейн знал, что это не потому, что гонец снова стал невежливым, а потому, что он остановился на втором этаже трактира...
Взмахнув запястьем, он метнул письмо, как дротик, и оно угодило точно в огромную костлявую руку гонца.
Пламя в глазницах гонца мерцало, словно он наблюдал за Клейном, но в итоге ничего не произошло.
Тело посланника молча распалось.
После того как все было сделано, Клейн не стал разворачивать бумажного журавля. Он стер то, что было написано, и написал то же самое содержание, чтобы обратиться за советом к Змею Меркурия, Уиллу Ауцептину.
Это произошло потому, что он понял нечто ужасное. Бумажный журавлик не был мистическим предметом. Это был обычный сложенный лист бумаги. После неоднократного стирания его содержимого ластиком он начал проявлять признаки нарушения структурной целостности. Еще несколько попыток, и он может порваться.
Кроме того, в последнее время он не решался использовать радиопередатчик для связи с Арродесом. Это было связано с тем, что посланный Истинным Творцом потусторонний, скорее всего, все еще бродил по окрестностям в поисках ауры Серого тумана.
Он планировал отправиться в горы за гаванью Орави, чтобы полюбоваться закатом!
Эта мысль пришла ему в голову после прочтения одного популярного романа. Его автора звали Лиэнн Мастаинг. Этот джентльмен родился в Орави, а после двадцати лет решил навсегда поселиться в Баклунде. В своих книгах он с огромным чувством представил закат на горе Святого Драко, считая, что это самая прекрасная сцена, которую он когда-либо видел.
Клейн выехал из города на карете и пешком отправился к подножию горы Святого Драко. Прошел час, прежде чем он добрался до вершины невысокой горы.
Время шло, солнце медленно садилось, отчего синее море, расположенное слева от вершины горы, казалось огненным. Что касается изумрудно-зеленых лесов и обширных полей справа, то они казались позолоченными.
Все цвета расцвели последними штрихами сияния в тот миг, пока постепенно не наступила темнота.
Корабли входили в гавань, кареты въезжали в город. Занятые люди стали возвращаться домой по дорогам, идущим параллельно пшеничным полям и фруктовым садам.
Когда тьма окутала всю землю, в городе и за его пределами один за другим загорались пятна теплого света. Они были похожи на сверкающие драгоценные камни, усеивающие бархатное ночное небо.
Он молча повернулся и пошел по горной тропинке. В сопровождении темных деревьев он вернулся к подножию горы и прошел еще некоторое расстояние, пока не нанял карету на окраине портового города.
Карета уверенно ехала вперед, пока тусклые желтые ореолы от железно-черных элегантных уличных фонарей беззвучно освещали землю, удаляясь вдаль.
Через некоторое время Клейн вернулся в гостиницу. Он достал ключ и открыл дверь.
В комнате стояли кровать, стол и стул. В них безмолвно отражался багровый блеск.
Клейн очень осторожно закрыл дверь и подошел к окну. Он встал в тени, создаваемой шторами, и оставался неподвижным довольно долгое время.
Снаружи по-прежнему ярко горел свет.
***
Рано утром следующего дня.
Клейн включил кран и облил лицо ледяной водой, омолаживая все тело.
Он уже думал о том, как заняться настоящим актерским мастерством.
Он выбрал больницу, где смерть могла наступить в любой момент!
В прошлом Клейн только кружил по окрестностям, не уделяя этому особого внимания. Безделье мешало ему найти подходящие цели. На этот раз он планировал использовать волонтерскую работу, чтобы остаться в больнице на длительное время. Он мог бы оказывать помощь умирающим пациентам, рядом с которыми временно не было их семьи. Тем самым он мог бы дождаться нужных ему целей.
Позавтракав, Клейн приехал на улицу Блэкфорест, 10, и вошел в хоспис(1) фонда Орави.
Это была благотворительная организация Церкви Богини Вечной Ночи. Одной из ее обязанностей было обеспечение различных больниц обученными волонтерами.
