– «Пусть тот, кому я мил, пойдет за мной!» – повторил Константин, едва не переходя на крик. Тень султана зашагала туда-сюда, и в ответ на его призыв к нему заспешили люди с суровыми лицами. Они выбегали из всех дверей дворца и толпились рядом с ним. В правой руке Мехмед сжимал письмо. Он сжимал его так крепко, что его костяшки пальцев стали белыми. Бедняга, который принес ему это письмо, стоял на коленях в спальне султана, прижавшись лбом к полу и закрыв глаза. Как и все остальные, он не имел ни малейшего понятия о том, какое он принес известие. Его губы беззвучно шевелились: он молился, чтобы это известие не стоило ему жизни. Только когда крики и топот почти стихли, он отважился бросить взгляд сначала налево, а затем направо.
Константин подергал тень гонца из стороны в сторону. Это были изящным образом преувеличенные движения, которые всегда заставляли Ямину хихикать.
– Довольный тем, что остался один, он также отважился глубоко и горестно вздохнуть. – Константин изобразил этот глубокий и горестный вздох, и Ямина захихикала еще громче.
Затем он лег на бок, все еще не распрямляя рук, ног и туловища, и стал поворачивать маленькую фигурку, сделанную из плотной бумаги. Он делал это до тех пор, пока силуэт гонца не сократился до черной линии возле кровати с пологом на четырех столбиках, являющейся сейчас единственным видимым предметом на фоне неба.
Ямина схватила Константина за руку. Хотя это был всего лишь рассказ, во многом основанный на вымысле, она хорошо знала его содержание: султан Мехмед II, узнав о смерти своего отца, стремился как можно быстрее захватить трон. Константин сделал для нее это повествование реальностью, и то, о чем он рассказал ей, было правдой. Крепко вцепившись в его руку, девушка не отпускала ее.
– Какую бы бурю ни вызвал этот гонец, она обошла его стороной, – сообщил Константин, переходя на шепот, – и он никак не пострадал.
Именно таким вот образом – лежа в теплой и душистой темноте спальни ее принца – Ямина изучила историю своего города, Византийской империи и тех, кто подобно туркам Мехмеда пытался причинить ей вред.
– Все те, кто находился в коридорах, вскоре поняли, что Мехмед направляется в конюшни, и некоторые из них стали кричать через окна конюхам, чтобы те готовили лошадей, – громко, чтобы его голос соответствовал волнению и дурным предчувствиям, охватившим его персонажей, произнес Константин.
– Взгляд Мехмеда был направлен вперед, как будто он смотрел на что-то далекое, чего, кроме него, не мог видеть никто.
Константин, взяв свободной рукой маленькое зеркало, поиграл им, чтобы изобразить на мгновение ослепительную вспышку.
– Никто не осмеливался заговорить с ним: все опасались, что он может обругать или наказать за это. Они украдкой поглядывали на него, пытаясь хоть что-нибудь понять по выражению его лица.
– Сколько ему было лет? – спросила Ямина, тем самым развеивая чары, действующие на нее во время повествования Константина. – Сколько ему было лет, когда он узнал, что его отец умер?
– Не больше семнадцати, – ответил Константин, все еще играясь с зеркалом и перемещая тоненькую полоску света туда-сюда по стене.
– Такой молодой, – сказала она. – А почему он так спешил? Ведь в любом случае трон должен был занять именно он.
Константин засмеялся.
– Трон мог занять тот, у кого имелось достаточно храбрости и сил, чтобы захватить власть, – сказал он. – Такие уж порядки у османов. Там, где много сыновей – а ведь в гаремах рождается немало отпрысков султана, – всегда есть повод для борьбы за трон. И каждый из сыновей султана после смерти отца может предъявить свои права на трон.
– Поэтому они умерщвляют даже детей – так, на всякий случай, – сказала она.
– Ты имеешь в виду Маленького Ахмета? Иногда я жалею о том, что рассказал тебе эту сказку.
– Это никакая не сказка, – возразила Ямина. – Что же это за мир, в котором маленький ребенок представляет угрозу для султана?
– Подобная жестокость свойственна не только туркам, – заметил Константин. – Не забывай о моей собственной семье. Многие мои предки избавлялись от своих родственников. Один из них ослепил своего сына и трехлетнего внука только ради того, чтобы они не могли претендовать на трон.
Ямина закрыла глаза и отвернулась от него.
Чтобы отвлечь ее от мрачных мыслей, Константин вернулся к своей игре теней: два отряда всадников приблизились друг к другу, но остановились, когда между ними еще оставалось почтительное расстояние.
– Огромная орда – и простолюдины, и знать – выехала из столицы государства, чтобы встретить приближающегося Мехмеда. Еще издали увидев Мехмеда и его свиту, они спешились и, держа своих лошадей за поводья, пошли дальше в полном молчании. Новый султан, подъехав к ним, тоже спешился, а вслед за ним спешились и все те, кто его сопровождал.
Константин свел тени так, чтобы они стали похожи на большую толпу.
