Час за часом драматические события и интриги текли, словно бурные речки, впадающие в Мраморное море и вызывающие рябь на его поверхности. Часто проливалась кровь. Кровь виновных или кровь невинных – кто мог это сказать? Чтобы самому как-то выжить, нужно было делать вид, что ты ничего не замечаешь. Ямина старалась тайком замечать как можно больше – и замечала немало. Ей частенько приходилось зажимать себе рот ладошкой, чтобы не вскрикнуть в тот момент, когда доводилось узнать что-то ужасное. Но теперь Ямина вдруг почувствовала, что какая-то волна, которой она не может противостоять, тащит ее за ноги и грозит унести куда-то далеко. А потому, прижимаясь сейчас к стене, девушка с ужасом думала о том, что в одночасье может потерять все.
Из комнаты, в которой находились Елена и ее собеседник, донеслись звуки каких-то движений. Разговор уже закончился, и послышались шарканье обуви и шелест дорогих одежд. Нельзя было допускать, чтобы ее, Ямину, обнаружили здесь в такой момент. У нее ведь не могло быть никаких дел возле покоев Елены. Даже исключая то обстоятельство, что ее могли заподозрить в подслушивании тайного разговора, не подлежащего разглашению, ей было бы очень трудно объяснить, почему она оказалась здесь. Если же Елена догадается, что она, Ямина, слышала то, о чем сейчас говорилось в комнате… Ух, от одного только этого предположения кровь отхлынула от щек Ямины, а по спине пробежали ледяные мурашки. Ей очень сильно захотелось повернуться и побежать прочь, но что-то в глубине души заставило ее остаться на месте и замереть. Если бы она побежала по выложенному мраморными плитами полу в своих туфлях, стук ее твердых каблуков сразу же услышали бы. Поэтому она по-прежнему стояла, прижавшись к стене, – как цветок, придавленный между страниц книги.
Елена, высокая и смуглая, выскользнула из комнаты, словно призрак. Она на пару мгновений остановилась и замерла, и Ямина отчетливо увидела, что женщина слегка приподняла нос, как будто принюхиваясь к какому-то запаху, витавшему в воздухе. В одной руке она держала трость, верхняя часть которой была выполнена в виде сердца из слоновой кости. Пальцами другой руки она поглаживала это сердце, и девушка на долю секунды представила, как Елена угрожающе поднимает эту трость над головой и, повернувшись, направляется туда, где неподвижно стоит, прижавшись к стене, она, Ямина.
Девушка почувствовала, как маленькая капелька пота медленно потекла по ее позвоночнику к копчику. Ощущение было таким, как будто по ее коже провели кончиком холодного пальца. Она закрыла глаза и представила себе Константина, спящего в своей спальне. Его кровать была окружена людьми, облаченными в плащи с капюшонами и держащими мечи в поднятых руках. Ее охватил такой страх, что она услышала биение собственного сердца. Едва не вскрикнув, Ямина заставила себя прогнать это видение. Когда она открыла глаза, Елены уже нигде не было видно.
Только сейчас Ямина неожиданно почувствовала гудящую пульсацию внутри головы и осознала, что задержала дыхание. Она медленно и с трудом выдохнула, стараясь беззвучно выпускать воздух между губ. Она также с ужасом осознала, что не имеет ни малейшего понятия, в каком направлении пошла Елена. На мгновение она задумалась, насколько вероятно то, что Елена, возможно, увидела ее стоящей здесь, у стены, с закрытыми глазами. Могла ли Елена, узнав, что Ямина подслушала ее разговор, захотеть оставить этот факт подвешенным в воздухе, как сухой лист осенью? Ямина отвергла это предположение как невероятное и покачала головой, чтобы отогнать его от себя. Решив пойти обратно по тому же пути, по которому она едва не набрела на большие неприятности, девушка отвернулась от двери и пошла прочь настолько быстро и настолько бесшумно, насколько это позволяли каменные плиты пола.
Облегчение от того, что ее вроде бы не поймали на месте преступления, было, однако, кратковременным. Организм Ямины только что пережил сильнейшее потрясение, и хотя эти несколько секунд повышенного напряжения были уже позади, чувство безысходного отчаяния осталось. Реалии жизни так давили на ее узкие плечи, что в какой-то момент она почувствовала, что ее колени могут сейчас сами по себе согнуться и она беспомощно рухнет на пол.
