– А ведь ты человек, способный на… на многое, – добавил он.
Внимательно слушая его, она ничем не выдала своей заинтересованности, хотя и задумалась над его словами. «Способная на многое» – так сказал он про нее. По всей вероятности, это была ключевая фраза, полная скрытого смысла.
– И ты наверняка могла бы сделать многое, – продолжал он.
Она почувствовала на себе его пристальный взгляд и глубоко вздохнула. Этот ее вздох уже сам по себе был своего рода ответом.
– Я скучаю по дождю, – сказала Ленья.
Зеленоглазый мужчина, сам того не желая, удивленно – хотя и еле заметно – хмыкнул. Он пытался спровоцировать ее на разговор вот уже три дня – и все время безуспешно. Ее неожиданная реплика застала его врасплох.
– По дождю? – спросил он.
– На том острове, – ответила женщина, все еще глядя прямо перед собой, а не на него.
Эти слова и этот язык казались ей непривычными и странными. Она редко с кем-либо разговаривала, а если и разговаривала, то на галисийском языке. Именно поэтому она сейчас говорила медленно, как будто вспоминая вкус, который был знаком ей в далеком детстве.
– Там дождь шел, казалось, каждый день. Поначалу я это ненавидела, но затем мне это даже стало нравиться. А вот здесь дождь идет не так часто, и я по нему скучаю.
Она сделала паузу, ожидая его реакции, чтобы по ней попытаться определить, понятны ли ему ее реплики. Если понятны, значит, он кое-что знает о ее прошлом.
– Айлей, – сказал он. Это было утверждение, а не вопрос, и она снова вздохнула.
Он, возможно, затем спросил ее о чем-то, но Ленья уже не слушала его. Она, как и раньше, смотрела прямо перед собой, между ушами ее лошади. Покачиваясь на ней, она позволила годам улетучиться – так, как улетают прочь сухие листья на ветру, – и увидела вокруг себя не реальный мир, а то, что происходило с ней в двенадцатилетнем возрасте в большом и величественном доме Александра Макдональда, правителя Островов…
Они тогда приехали в Финлагган на острове Айлей верхом. Ее отец, как обычно, находился рядом с ней на своем черном боевом коне по кличке Минюи.
–
Она едва не заснула в седле. Ее веки норовили сомкнуться из-за усталости, которую вызвало у нее это бесконечно долгое, как ей казалось, путешествие, но голос отца заставил ее очнуться. Пытаясь вернуться из полусонного состояния к реалиям окружающего ее мира, она сделала глубокий вдох и прислушалась к его наставлениям. Было холодно (Ну почему здесь все время так холодно?), и хотя дождь прекратился, воздух вокруг был таким сырым, что ее одежда и волосы стали влажными.
Несмотря на бесконечно долгое путешествие, различные неудобства и тоску по родине, она никак не выказывала своего недовольства. Ее отец, однако, чувствовал терзавшее дочь беспокойство. Она не задавала никаких вопросов, но он тем не менее давал ответы.
– Очень важно то, что ты приехала сюда, – сказал он. – Ты имеешь больше значения, чем я.
Его голос стелился, как туман.
Она посмотрела на него и улыбнулась. Она любила его и верила ему. Он знал это, и знание это ранило его сердце.
– Я думаю, что в целом мире нет второго такого человека, как ты, – мягко произнес он.
– А я думаю, что в мире нет второго такого человека, как ты, – моментально ответила она, и по выражению ее глаз было видно, что она говорит серьезно.
Он тяжело сглотнул. Ему было легче, когда он мог обращаться с ней, как с ребенком, – давал ей наставления и бранил ее, если она вела себя не так, как подобает.
– Эти люди дороги мне, – сказал он. – Они будут любить тебя так, как они любили меня, и ты почувствуешь это. Обещаю тебе.
Белый туман цеплялся, словно дым, к вереску и утеснику, стелившимся по обеим сторонам дороги, и когда она посмотрела вперед, на дома Финлаггана, то увидела, что стены и соломенные крыши построек тоже окутаны туманом. Все это навевало тоску, которая, казалось, просачивалась сквозь влажную одежду в ее плоть и кости.
–
Их путешествие – по земле и по морю – длилось несколько недель. Она теперь находилась безнадежно далеко от своего дома, и ощущение тоски в груди – тоски по матери, братьям и сестрам, по привычным пейзажам, запахам и прочим ощущениям – уже воспринималось то ли как боль, то ли как голод. Как бы там ни было, она еще раньше знала, что есть что-то такое, чего она желала и в чем нуждалась. Но она также понимала, что не может получить этого сейчас, как и не получит в ближайшее время.
Из сводчатого входа самого большого из показавшихся впереди зданий появилась группа людей. Она насчитала больше десятка мужчин и женщин, которые направились им навстречу. Их здесь ждали – вот и все, что она пока знала.
– Жак! – крикнул высокий, крепкого сложения мужчина, который шел во главе группы.
