Когда его приспешники приехали за ней в Компьень, они были облачены в одежду такого же цвета, как и у бургундцев, союзников англичан. В действительности же они были шотландцами-предателями, бывшими пограничными грабителями из Хокшоу и иудами, у которых в кошельках лежали монеты, заплаченные им Джардином за их услуги. Они надели чужую одежду и предали своих французских хозяев. Жизнь и смерть девы, которую их наняли защищать и которая представляла собой огромнейшую ценность, теперь зависела от этих мерзавцев, а их шотландский господин потирал в предвкушении руки, уверенный, что она принесет ему целое состояние…
Дождь прекратился – вернее, Ленья внезапно оказалась за пределами полосы дождя. Позади нее и выше почти вертикальная стена черноты, которая была темнее ночного неба, поднималась куда-то в бесконечность. В нависающей над ней огромной туче время от времени сверкали молнии, которые, казалось, символизировали собою жизнь, и то с одной, то с другой стороны доносились раскаты грома.
Впрочем, грозовая туча уже двигалась прочь от нее. Ленья шла вниз по склону, чувствуя, что воздух становится более холодным. Путь перед ней освещала луна. Оказавшись у основания холма, женщина остановилась и посмотрела на звезды, чтобы убедиться, что она все еще движется на восток, а затем пошла дальше. Ее одежда насквозь промокла, и, несмотря на испытываемое ею физическое напряжение, ей становилось холодно. Ее руки покрылись гусиной кожей, волоски на них встали дыбом, и она начала дрожать. Вывихнутое плечо болело, и она невольно задалась мыслью, встал ли сустав на свое обычное место или нет.
Спустя какое-то время она вышла к хорошо утоптанной людьми и животными дороге и с надеждой подумала, что это, возможно, та самая дорога, по которой похитители куда-то везли ее и которая наверняка приведет ее в какой-нибудь населенный пункт, пусть даже и маленький.
Она едва не столкнулась с лошадьми, заметив их лишь в последний момент. Они стояли посреди дороги вплотную друг к другу и преграждали ей путь. Когда она приблизилась, крайняя из них отпрянула в сторону, и Ленья узнала в серой кобыле ту самую лошадь, на которой ее везли. Рядом с ней стоял черный мерин с четырьмя белыми носками, на котором ехал главарь группы. На Ленью нахлынула волна радости и облегчения. Она обратила свой взор на небеса и шепотом поблагодарила Провидение.
Тихонечко шикая на лошадей, она медленно, чтобы не напугать, приближалась к ним. Потом, стараясь быть предельно осторожной, Ленья протянула руку и схватила поводья, которые висели под мордой кобылы. После этого она схватила за поводья мерина и, заставив его и кобылу встать так, как ей требовалось, привязала поводья мерина к длинным веревкам, которые позволяли главарю шотландцев управлять ее лошадью. Ласково поглаживая шею кобылы и все время шикая, она сунула одну ступню в стремя и забралась в седло. Ее плечо при этом отчаянно заныло, и она невольно поморщилась. Затем, усевшись поудобнее, Ленья повернула лошадь на восток.
Возможность ехать верхом обеспечивала ей не только скорость передвижения, но и свободу, в которой она сейчас очень даже нуждалась. Если сэр Роберт Джардин находится где-то впереди и в ожидании расположился возле маршрута паломников (возможно, с Патриком Грантом в качестве пленника), то будет лучше, если она найдет его до того, как он найдет ее, причем при обстоятельствах, на которые она могла повлиять. Ударив кобылу несколько раз пятками в бока, Ленья заставила ее бежать рысью, чтобы как можно больше увеличить расстояние между ней и теми, от кого она удрала.
Она не сомневалась, что главарь банды достаточно сильно пострадал от ее рук и вряд ли сможет пуститься за ней в погоню этой ночью, а к утру она будет от них уже далеко-далеко. Однако восторг, вызванный событиями последнего часа, вскоре поутих, адреналин, который привел ее тело в боевое состояние, угомонился, и теперь Ленья чувствовала себя не лучшим образом – усталость повисла на ее плечах, как мокрая шаль. Все ощущения притупились. Она понимала, что ей скоро потребуется отдых. Очень скоро.
Поэтому не было ничего удивительного в том, что она не заметила в темноте третью лошадь и сидящего на ней всадника.
Наблюдая за ней, этот всадник вспомнил о Бадре Хасане, похороненном в неглубокой могиле в темной пещере далеко на востоке, и задался вопросом, а сколько любимых им людей он оставит в таких могилах, прежде чем умрет сам.
