– Здесь негде спрятаться от меня. Неужели ты думал, что я оставлю Керувима там, где тебе удалось бы найти его?
Рафа не мог ответить, потому что священник все сильнее сжимал ему горло и в то же время держал навесу.
– Вы убьете его, хозяин! – крикнул Бидл Демьюрелу.
– Он был мертв уже в тот миг, когда вступил в этот дом. Впрочем, сейчас, пожалуй, не время и не место. Ведь в таких делах никогда точно не знаешь, Бидл. Быть может, живым он окажется нам полезнее.
Он крутанул Рафу и швырнул наземь.
– Тебе придется дать кое-какие объяснения. Ну-ка вставай и не вздумай бежать. У нас есть собаки, для них схватить тебя – минутное дело.
Рафа встал на ноги, и Бидл потащил его к двери в дом викария. Рафа не сказал ни слова насильникам и старался на них не смотреть, пока они тащили его обратно, в кабинет Демьюрела. Бидл запер дверь и взял из огромного пустого цветочного горшка прогулочную трость. Отвернув рукоять, вынул из нее длинный острый клинок. Демьюрел сел в свое потертое кожаное кресло и уставился на Рафу. Он обшаривал глазами каждый сантиметр его тела, примечал каждую деталь в его облике, каждую черточку, какие помогли бы определить, кто он такой и с какой целью сюда явился. Так прошло несколько минут, наконец Демьюрел заговорил.
– Как тебя зовут? – спросил он.
Рафа молчал.
– Ты ничем себе не повредишь, если скажешь кто ты. В конце концов, почему бы нам не вести себя друг с другом цивилизованно? – Демьюрел изобразил улыбку. – По цвету твоей кожи я могу сказать, что ты не здешний. Ты раб?
Рафа по-прежнему смотрел в пол. В комнате пахло потом и заплесневелыми книгами. Она была неопрятной, холодной и жестоко-враждебной. Пол здесь не подметали годами, повсюду валялись осколки стекла, обломки разбитой посуды и засохшие огрызки хлеба. В углу возле двери видны были следы когтей огромной крысы, прогрызшей доски пола и обглодавшей их по краям. На всем лежал толстый слой пыли, похожей на серый снег, валивший всю зиму напролет. Годы небрежения и неухоженности подавили редкостную красоту комнаты, и это помогло Рафе с полнейшим бесстрастием выслушивать вопросы Демьюрела.
– А ну, парень, говори, кто ты! – рявкнул Демьюрел; улыбка исчезла с его лица, густой, утробный голос напоминал всхлипы сточной трубы. – Я умею заставлять людей говорить разными способами, и они не придутся тебе по нраву. Если хочешь знать, больше всего я ненавижу высокомерное молчание. Ты прибыл сюда, чтобы украсть Керувима?
Рафа глубоко вдохнул спертый воздух комнаты. Он поднял глаза на Демьюрела, защищенного столом, стоявшим напротив холодного камина.
– Украсть? Я приехал сюда не украсть, а забрать то, что принадлежит мне. Это правда. – Он смотрел прямо в глаза священнику и впервые разглядел его узкое, с резкими чертами, лицо.
– Правда… Что такое правда? Правда – понятие относительное. Ты здесь, спрятался в моем сундуке, шпионишь за мной. Единственная ценная вещь, какая у меня есть, была привезена мне одним из таких, как ты. И знай, я заплатил за нее хорошую цену. – Демьюрел фыркнул. – Итак, я полагаю, что ты явился сюда, чтобы украсть эту вещь у меня. Значит, Жебра Небура сказал тебе, что она находится здесь?
Демьюрел выхватил из ящика стола нож и направил его острие на Рафу.
– Небура вор. Он украл свое имя, а до этого украл Керувима. Он никогда не будет знать покоя, даже после смерти, – сказал Рафа.
Бидл подскочил, услышав столь непреклонный ответ, и взмахнул клинком, который просвистел мимо Рафы, чуть не задев его.
– Не смей играть со мной в свои игры! – взревел Демьюрел. – За воровство мы караем повешением, и на наших виселицах еще хватает веревок, чтобы накинуть их на твою хилую шейку. А теперь скажи мне правду. Кто ты и что тебе нужно здесь? – Демьюрел вонзил нож в столешницу.
– Я хочу получить то, что принадлежит мне, и оставлю вас со всеми вашими планами, какие вы вынашиваете. Отдайте мне Керувима, и я уеду. Больше у вас не будет из-за меня никаких хлопот, – ответил Рафа.
– Ты никуда не уедешь отсюда, приятель. Ты останешься здесь до самой своей смерти. Может быть, это будет завтра или послезавтра, но во всяком случае скоро. Один Керувим сейчас принадлежит мне, и очень скоро моим будет и второй И тогда мир изменится так, как тебе не снилось даже в самых кошмарных снах.
Он указал на небо за окном. С тех пор как разразился шторм, оно переливалось всеми цветами радуги; теперь странное свечение постепенно удалялось от моря к северу. С приближением рассвета на горизонте возникли оранжевые и зеленые мерцающие полосы.
– Смотри же сюда, приятель. Мир уже начинает меняться. Керувим обладает властью, которой тебе никогда не понять. Близится время, когда небо станет черным, а луна кровавой. На небе появятся знаки, которые и самых сильных мужчин заставят дрожать за свою жизнь. Даже твой Бог не в силах остановить то, что уже грядет. – Демьюрел встал, обогнул письменный стол, прошел мимо Рафы и остановился в эркере, глядя на залив. – И все это свершится по моей воле!
По-прежнему глядя на камин и пустое кресло Демьюрела, Рафа заговорил:
