— О, — заулыбался «франт», — конечно-конечно. Я, Слуга и хозяин таверны будем ждать вас внизу. Заодно выбросим из харчевни всех местных пьяниц.
— Буду вам за это премного благодарен.
После этих слов паладин бога виноделия, еще раз поклонившись, вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.
Отставив нас с Лавриком наедине.
Три трупа в двух комнатах уже явно не в счет идут.
К тому времени как Фратер спустился на первый этаж, все заигрывающие улыбки благожелательности у него уже слетели с лица.
«Будь осторожен со своими новым знакомым, мой паладин», — услышал он в голове голос своего бога. — «Приглядись к нему. Вотрись в доверие. Слушай и наблюдай».
По пустякам боги не обращаются к своим адептам.
Значит следует непременно прислушаться к божественному посланию.
Обведя взглядом грязные столики, на которых мирно посапывали местные крестьяне, паладин зацепился взглядом за фигуру своего Слуги.
Сбросив плащ, тот, нацепив зачем-то на голову шапель, стоял напротив хозяина таверны, наведя на него арбалет.
Сам же толстяк, явно не желающий, чтобы в его теле появились излишки отверстий, дерева и металла, сидел у своего прилавка, беззвучно молясь кому-то из Семерых.
Религия людей этого континента такая невзрачная, крошечная, глупая…
Всего семь богов!
Какая глупость.
Но, чужую религию Фратер предпочитал не оскорблять особо, прекрасно понимая, что как и его бог, Семеро вполне себе реальны.
А сталкивать меж собой божеств из-за поведения адепта одного из них — нет, это недостойно паладина.
Тем более, что бог виноделия сам сказал, что его новый знакомый из второй комнаты наверху, кое-кто особенный.
За которым требуется пригляд.
— Господин, — увидев его, замямлил хозяин таверны. — Прошу, не губите. Я и мои парни вам ничего не сделали.
— Мне — нет, — согласился Шовель. — А вот за разбавление пива и примеси в него всякой дряни, — он указал на спящих крестьян, — руки бы тебе отрубить и язык твой гнилой вырвать. Зачем пытался ограбить благородного тэрра наверху?
— Благородного? — в глазах хозяина появился испуг.
Но лишь на мгновение.
— Да какой он тэрр! — зашипел тот. — Говор не наш. Притащил какие-то эльфийские поделки, хотел меня на преступление толкнуть! Я еще по говору его понял, что не знает он наших порядков. Таверну мою трактиром назвал. Деньги эльфийские при себе. Я хотел разузнать, чай не контрабандист ли он, чтобы потом страже шепнуть коли чего.
— Ну да, ну да, — хмыкнул Фратер. — «Я говорил ей милые слова, но лишь для того, чтоб на сеновал пошла»…
Не то, чтобы песенка подходила к ситуации, но как в такой ситуации не напевать?
Хозяин таверны явно сам не из числа тех, кто чист душой перед богами и перед местными законами.
По совести — не Фратеру его укорять за что-то.
Бог виноделия защитил его от отравы, а вот на тэрра толстяк организовал нападение…
Или этот парень наверху с эльфийским барахлом, все же не благородный?
Паладин немало попутешествовал по Аурхейму и слышал говор разных народов.
Тот, кто представился как «Глеб» (вымышленное явно имя), говорит как северяне…
Ну, почти как они.
Резкий акцент, это да.
Но он владеет рабыней — причем эльфийкой.
А подобное позволяется лишь очень знатным аристократам в королевстве людей.
Не мэррам, низшим из знати.
Ни лэррам, аристократам средней руки.
А вот тэрры, да, достаточно знатны, богаты и влиятельны, чтобы иметь обслугу из числа представителей нечеловеческих рас.
На лорда, высшее представительство человеческой знати, паренек наверху не похож — слишком уж молод для подобного ранга.
Лорды — это аристократы, находящиеся на службе человеческого короля.
Хотя… Если он, например, младший сын какого-то лорда…
Да нет, глупости.
Он в таком случае все равно тэрр.
А если не тэрр?
Да нет, он явно владеет магией.
Божественная Чаша в его присутствии стала неестественно холодной — это показатель близости мага.
Размеров комнаты достаточно для того, чтобы Чаша сработала — в более просторной харчевне это не произошло из-за небольшого радиуса восприятия божественным артефактом.
Значит его новый знакомец явно маг.
А значит — по определению благородный.
У него есть рабыня — эльфийка.
Причем молодая, так как явно малоопытна.
Значит он явно относится к какому-то из родов тэрров.
И бог Фратера явно заинтересовался этим незнакомцем.
Паладин, погладив подбородок, отстраненно отметил, что с утра надо будет сбрить отрастающую щетину.
Он не любил, когда что-то напоминало ему о прошлом.
В том числе и растительность на лице.
— Давай-ка выброси отсюда этих пьяниц, — приказал он Слуге. — А я пока потолкую с нашим толстяком. Если благородный тэрр захочет его казнить за нападение, не хотелось бы упускать шанса узнать где у такого пройдохи, как этот, — он слегка пнул носком сапога жирную ногу торговца, — спрятано самое интересное и ценное.
— Сир, но у меня ничего нет…
— Про вино ты тоже так говорил, — улыбнулся Фратер, «ласково» потрепав того по жирной щеке. — «И ложь твоя дарует лишь страдания. А говорил бы правду — вина б познал вливания»…
