Подойдя к лестнице, ведущей на второй этаж, оставляя за спиной гостиную, остановился.
Исходящая от демонического клинка энергия заставила меня отвлечься от своих мыслей.
Оружие пульсировало, словно привлекало к себе мое внимание.
Такого прежде не происходило, так что игнорировать это было бы как минимум глупостью с моей стороны.
Осторожно взявшись на рукоять клинка, приготовился к обжигающему холоду и сосущему магию состоянию.
Но, ничего не произошло.
Колебания магии мгновенно пропали, будто их и не было.
— Ну и что ты за херня такая? — сбитый с толку, я огляделся в надежде, что кто-нибудь мне что-нибудь объяснит из следующих за мной спутников.
Но, стоило мне только оглянуться, как я тут же вынул «Пожирателя Душ» из ножен, заняв боевую стойку.
Или ее подобие.
Лео и Лаврик стояли, замерев на одном месте в метре от двери из конюшни.
За их спинами можно было заметить остолбеневшего Олегуса.
По движению зрачков девушек можно было понять, что они живы и в сознании, а значит…
Обратившись к оружию, я еще раз огляделся, но уже используя магическое зрение.
Но, прежде чем сумел разобраться в том, что происходит, пришлось отбить летящий в меня со второго этажа дротик, а затем отпрыгнуть в сторону, избегая удара кривым кинжалом в спину.
Невидимые обычным зрением, с помощью Магии Теней я мог различить пять фигур, подступающих ко мне.
Судя по тому, что оружие в их руках тоже излучало магический фон, к нам в дом забрались отнюдь не местные гопники.
И что-то мне подсказывает, что эти ребята точно не на чашечку травяного чая зашли.
А тем временем в меня уже полетел еще один дротик.
Спустя секунду к нему присоединились еще два кинжала, отрезая мне пути к маневру влево и вправо.
Хотелось ругаться, но слова вытеснили эмоции, когда следом в меня полетел еще и град заостренных сосулек.
А ведь день был так хорош…
Что за хрень происходит со мной по ночам, а?!
Где-то в бесконечной пустоте, недоступной простым смертным, находилось то, что не могло по всем законам науки, выжить в абсолютной темноте и леденящем душу холоде.
Словно вырванный из поверхности участок земной тверди, демонстрирующий опасные на вид каменные сталактиты, ярким зеленым пятном приковывал к себе внимание.
Он не был отделен от непроглядной черноты защитными магическими или техническими барьерами.
Но меж тем, ни одна травинка, ни один кустик, ни одно деревце или растение на этой сюрреалистичной равнине не подвергалось процессам разрушения и не находилось на последнем издыхании в борьбе за жизнь.
Насколько хватало глаз, поверхность райского цветущего островка последи абсолютного небытия была покрыта кустами, в которых даже неискушенный случайный зритель (если б он сумел позволить себе наблюдать за происходящим и не умереть в процессе) мог бы обнаружить хорошо знакомые ему с раннего детства виноградные лозы.
Усеянные зелеными, черными, фиолетовыми, темно-коричневыми и десятком других оттенков гроздья винограда выглядели так, что могли бы вызвать зависть у любого огородника своими идеальными формами и полными восхитительного содержимого ягодами.
Небольшой ручной секатор с тонким металлическим звуком как раз срезал одну гроздь винограда, отличающегося от других своих собратьев темно-бардовой окраской ягод.
Пухлые ладошки мужчины, который как раз и занимался приведением в порядок своего урожая, бережно положили срезанную кисть, длиной с его локоть, к остальным таким же в большой плетеной торбе.
Выглядел мужчина непрезентабельно.
Одетый просто, словно городской нищий, в видавшую виды засаленную тунику, хранящую еще на себе тусклый блеск золотистой вышивки малопонятных узоров.
С небрежно наброшенной на плечи пелериной благородного синего оттенка, запущенной растительность на лице, которая, как и волосы на голове, была выдержана в едином оттенке царствующей над некогда жгучей смолью шевелюры, ухоженных усов и бакенбард, седины.
Оплывшее, хранящее на себе следы недавней попойки, с соответствующими атрибутами похмелья после длительного запоя, лицо больше престало видеть у бездомного где-нибудь в подворотнях.
Проситель милостыни, но никак не могучее существо, живущее посреди бескрайнего мрака.
Венчающая голову металлическая корона устремлялась вверх все еще острыми, но подернутыми ржавчиной зубьями, увитая пущенной вокруг виноградной лозой с небольшим количество ягод прямо над лбом.
Единственное, что хоть как-то могло навеять гипотетического стороннего наблюдателя на мысль о том, что перед ним не найденный на улице бездомный, нанятый для работы на полях, вломившийся перед уборкой урожая в местный театр и надругавшийся над тамошним реквизитом, была массивная золотая цель, грузно лежащая на плечах мужчины.
Сплетенная из золотых лоз винограда, украшение, меж тем, имело довольно интригующую подвеску в виде настоящей и весьма аппетитной на вид кисти зеленого винограда, покоящейся на брюхе мужчины.
Грузный и неповоротливый, с оплывшим телом и непомерно большим животом, он медленно переставляя отекшие ноги, заключенные в легкие сандалии, от одного виноградника к другому, продолжая сбор красного винограда.
