А в следующий момент рядом прозвучал рев оборотня, держащего его за шкирку подобно провинившегося кота.
Фратер махнул саблей, и толстый корень, обвивший свободную руку оборотня, бессильно рухнул на землю, извиваясь, словно перерубленная на части змея.
Медведь, опустив Паладина на землю, одним мощным ударом ноги раздавил кусок корня, после чего перехватил и разорвал на части уже другой, попытавшийся было атаковать эльфийку сбоку.
Над головой с шумом и жаром пролетел огненный шар, впившись в скопление корней, подкравшихся к обороняющимся в другого фланга.
Но страшнее всего было то, что зеленое пламя словно начало закручиваться вокруг своей внутренней оси.
Языки леденящего душу огня не вырывались в сторону, но по древесному морю корней все быстрее побежали зеленые прожилки, испепеляя все, чего касались.
Над лесом раздался жалобный стон, от которого всех, кто стоял, бросило на землю.
Нечто могущественное и незримое стонало и кричало от нестерпимой боли, что выжигала его изнутри.
Несколько мгновений хаос корней бушевал вокруг, пробив руку эльфийке, ногу оборотню и едва не переломав стопы Фратеру.
Паладин, исступленно махал саблей, отсекая острым клинком все, до чего мог дотянуться.
Не было ни четкого плана, ни какой-то тактики в этом сражении.
Он бился просто ради того, чтобы выжить.
В какой-то момент он услышал влажный хлюп и судорожное ржание, донесшийся со стороны отрядного фургона.
Обернувшись, заорал, видя как корни ломают повозку, впиваются в тела беззащитных лошадей, разрывая их на части.
Слуга, пришедший уже в себя, махал гномьим и своим собственным топорами, отсекая все лишнее.
В какой-то момент он просто не успел — и его пронзили со спины сразу пять зеленоватых кореньев.
Мгновение — и кровоточащее тело мальчика-раба начало трещать, готовое вот-вот разорваться на куски.
Но огненный шар мгновенно испепелил основания корней, и захлебывающийся в собственной крови раб упал на землю.
Зверолюдка, словно цирковой артист, металась и прыгала меж корней, раз за разом выбрасывая из своей руки и посоха огненный сферы.
С каждым выстрелом они становились все меньше.
«Ее магия на исходе», — понял фратер, не без наслаждения перерубая сразу несколько корней, надумавших было растерзать его…
А затем, в один момент все просто закончилось.
Смерч зеленого огня завертелся с такой силой, что зеленые прожилки во мгновение ока разошлись по каждому корню и корешку в округе, превращая их в безопасный прах.
Леденящий душу огонь угас так же внезапно, как и появился, огласив лес ревом побежденного чудовища.
Фратер, едва дыша, огляделся.
Разрушенная телега, растерзанные лошади, раненные товарищи и булькающий от выплескивающеся из его груди и рта крови Слуга.
— Да помогите уже ему кто-нибудь! — не в силах встать, Фратер пополз сквозь пепел и грязь с умирающему.
Краем глаза он заметил, что оборотень и эльфийка стремглав — насколько позволяли их возможности — бросились вглубь ставшего черным пугающего леса.
Туда, где пропал Практик.
Белесый туман исчез, оставив после себя лишь бело-зеленую дымку и горы костей под ногами.
Прокаженный лес после прожарки Магией Теней.
Но даже после исчезновения колдовской завесы это местечко не стало лучше.
Наоборот, лишенное листвы и полога из мха, кустарников и любой растительности, оно обнажило свою смертельно опасную сущность.
На сколько хватало глаз — всюду под корнями виднелись белесые кости, оружие и доспехи.
Характер травм указывал на то, что умирали эти существа (а были здесь не только человеческие черепа) болезненными способами.
До сих пор Фратер даже не подозревал, что черепа могут застыть с ужасом на лицевых костях.
К тому времени как он подполз к Слуге, голова последнего покоилась на коленях зверолюдки.
Лео, тонкой струйкой вливала ему в рот одно целебное зелье за другим, но Слуга смотрел вверх, в пробивающиеся сквозь мертвые деревья дали безмятежного неба.
И взгляд его уде подернулся дымкой забвения.
— Спаси его, хвостатая, — Фратер схватил женщину за руку, обратив на себя внимание. — Что хочешь проси, но спаси!
— Делать что мочь! — жалобно мяукнула та, зарыдав. — Боль-рука!
Посмотрев на свою кисть, Шовель едва сумел разжать ее, когда увидел, что стискивал пробитое корнем предплечье зверолюдки, из которого текла кровь.
Рабыня Практика, как оказалось, не превзошла остальных в ловкости.
В ее ногах зияли кровавые дыры, с которых по каплям или ручейками текла кровь.
Рваная дыра в брюшине заливала кровью все левое бедро, а отсутствующий правый глаз лишь добавлял картину того, что зверолюдке досталось едва ли не больше, чем всем остальным.
Фратер, бросив взгляд в сторону, увидел переметные сумки и, как мог, добрался до той, что принадлежала ему.
Уже не заботясь о том, чтобы сохранить свое имущество в целости, он рванул нехитрую застежку, вытаскивая оттуда гномий набор по оказанию первой помощи.
Повязки, перевязки, несколько флаконов…
Остатки былой роскоши.
Нет никакого смысла держать это и дальше про запас — если не помочь друг другу, то они сдохнут в этом проклятом лесу.
