— Много уродилось винограда в этот сезон, — продолжал Бог Виноделия, словно не замечая слов своей гостьи. — И мне, старику, снова нужна помощь. Не откажешься, а, Старшая Богиня?
— Не вижу тут еще емкостей с виноградными кистями.
— Так очистку я уже закончил, — пояснил Бахус. — Помочь нужно раздавить ягоды, чтобы пустили сок…
— Какая ерунда, — эльфийская богиня щелкнула пальцами.
Одна из бочек приподнялась в воздухе, задрожала, начала деформироваться, словно вдавливаясь внутрь…
А затем словно взорвалась, разлетевшись по сторонам виноградными брызгами и кусками бочковых досок.
Бахус, дождавшись, когда все закончится, снял с себя щит, благодаря которому его внешний вид не пострадал, после чего посмотрел на эльфийскую богиню, которая с ног до головы оказалась в виноградном соке и кожуре ягод.
Выплюнув виноградинку, богиня одарила своего соседа угрожающим взглядом.
— Все-то вам, божественной молодежи, не терпится силу свою применять где надо, и где не требуется, — вздохнул Бахус. — Это ж божественный виноград. Ну кто его давит своей магией?
— Мог бы и заранее предупредить, — Старшая Богиня провела перед собой рукой, убирая с себя и со своей одежды следы конфуза.
— Мог бы, — согласился Бог Виноделия, с кряхтением подходя к бочке и, скинув сандалии, взбираясь по деревянной лесенке вверх. — Но, ты меня когда-нибудь слушала? Взять, например, то, что ты учудила в Прокаженном Лесу…
— Кто подсказал этой мерзости использовать свою душу в качестве цемента для распадающейся души Практика?! — прорычала вопрос эльфийская богиня. — Эта недалекая никак не могла знать божественных вещей!
— Но воспользовалась этим, не так ли? — вздохнул Бахус, приподнимая полы своего божественного платья и опуская ноги на продавливающиеся ягоды винограда.
-И я хочу знать откуда!
— А меня вот интересует сколько же еще в Аурхейме осталось Вестниц Смерти, — улыбнулся Бахус, ритмичными движениями принявшись продавливать виноград, опираясь на край широченной бочки. — Не так уж часто в наше время появляются из тьмы веков бездушные воительницы. Да еще в охранении развалин форта Темной Армии. Не просветишь меня, Аминасифаль, что вы там в свое время так тщательно пытались скрыть?
— Какое тебе до этого дело?
— Встречный вопрос, — улыбнулся Бахус. — Зачем ты снова пришла ко мне? Неужто у Старшей Богини так мало дел, раз она по каждому поводу бросается ко мне за советом?
— Потому что кроме тебя больше некому было подсказать зверолюдке, что ее собственную душу можно использовать для починки души Практика! — бросила в ответ Аминасифаль.
Бахус, покачав головой, приостановил свои движения ногами и беззастенчиво подкатал полы платья до колен, чтобы не испачкать их.
— Столько лет прошло, а все равно предпочитаю делать вино по-старому, — пояснил он свои действия. — Вот ты говоришь, что кроме меня никто не мог ее надоумить… Насколько я знаю, это довольно распространенный способ спасения родственных душ. Как-никак, а все создания Практиков и демонов в основе своей имеют Магию Теней, как и у людей, когда-то. Так что пожертвовать собой, чтобы не дать оболочке души Практика окончательно распасться, зверолюдке мог посоветовать любой из богов. Тот же Калидус, например.
— И какая выгода Богу Зверолюдов от этого польза? — поинтересовалась Аминасифаль. — Он ведь нейтральный бог.
— Как и зверолюды больше не служат Практикам, — напомнил Бахус. — Да и я тоже, нейтрален…
— Но подослал к Практику своего Паладина!
— Я уже объяснял причину, — устало вздохнул Бахус, продолжая работать ногами. — Ты как-то перенапряжена. Давай, — он кивнул в сторону соседней бочки, которая уцелела. — Снимай свои божественные сандалии, омывай ноги в роднике и помоги старику приготовить божественное винишко. Заодно и поговорим о том какие же у нас могут быть интересы.
Некоторое время Аминасифаль молчала, сверля Бога Виноделия взглядом, после чего, поняв, что ничего путного в ответ она не получит, последовала его совету и отправилась подготавливаться.
Спустя пару минут уже оба божества давили божественный же виноград божественными стопами.
— Я не говорил со зверолюдкой, — пояснил Бахус. — С моей стороны это выглядело бы глупо.
— С учетом того, что ты приставил к нему своего последователя?
— Для наблюдения, — усмехнулся Бахус. — Не скрою, сперва подумывал над тем, а не завербовать ли мне мальчишку. А потом, поговорив с тобой, понял, что это будет не самой светлой и благоразумной мыслью. Так что я просто держу при нем своего адепта, время от времени приглядываю за тем, что там происходит, чтобы знать самые последние новости. Знаешь, не хочется однажды проснуться и узнать, что мир сошел с ума, а ты последний, кому это стало известно. Того же я советовал и тебе, когда говорил о воительницах. Пристроила бы к нему парочку бабенок посмазливее, или нашла бы подход к своей отвергнутой лучнице — и не тратила бы время на все эти козни.
— Он виновен в смерти всего нашего пантеона!
