— Вот как? Должно быть она велика, если ты всё ближе подбираешься к нему. Я знаю тебя, Айолин! Ты хладнокровен и мудр, как змея, и если ты подбираешься к тому, кого ненавидишь, значит, готовишь стремительный и смертоносный удар. Ты очаровываешь его, запутываешь своими клятвами, подкидываешь блистательные и опасные идеи. И при этом ненавидишь. За что?
— Он убил Армана.
— Ты лжёшь! — нагнулся к нему Марк. — Арман умер от болезни!
— Его заразили по приказу Ричарда.
— Нет, Айолин, это неправда. Я говорил с Арманом перед тем, как он покинул Сен-Марко. Он смирился с тем, что болен, больше не сможет править Сен-Марко и должен уйти. Он ничего не сказал нам о том, что в его беде кто-то повинен.
— Он не мог больше править по закону. Жоан был ребёнком, других наследников, кроме Ричарда, не было. Ричард оставался единственным, кто мог обеспечить дальнейшее процветание королевства. Если б кто-то узнал о его измене, он был бы давно мёртв. Арман слишком сильно любил Сен-Марко, чтоб ввергать его в смуту.
Марк какое-то время смотрел на него, и в его взгляде читалось смятение. Он даже опустил стилет к бедру. Айолин подумал, успеет ли он дотянуться до своего кинжала, но потом снова отказался от этой идеи. Стилет был в руке Марка, а в его молниеносной реакции не приходилось сомневаться.
— Откуда ты знаешь всё это? — резко спросил Марк, глядя на него сверху вниз.
— От человека, который уверен в достоверности этих сведений.
— Кто это?
— Я не скажу тебе, Марк. Я разговариваю с тобой, потому что когда-то мы были друзьями, мы воевали плечом к плечу и делили все тяготы войны. Мы были молодыми баронами короля Армана и готовы были вместе идти за ним в самое пекло. Только поэтому я честен с тобой, хотя и понимаю, что эта честность может стоить мне жизни. Я помню, каким ты был, но я не знаю, каким ты стал. Может, сразу после этого разговора ты отправишь меня в объятия де Грамона и его палачей. Я готов к этому, но я не хочу, чтоб это случилось с человеком, который мне дорог.
— Если ты не скажешь, тебя заставят сказать, — очень спокойно проговорил Марк.
Айолин усмехнулся.
— Ты, кажется, в отличие от меня, или не знал, или забыл, каким был я. И тогда, семь лет назад я не предал бы друга даже под пытками. За прошедшие годы я не изнежился, поверь мне. И теперь я уже не мальчик. Я так же, как и прежде, готов жертвовать жизнью за тех, кто мне дорог, и у меня теперь куда больше сил, чтоб выдержать любые испытания.
Марк задумался, а потом перевёл взгляд на окно. Айолин ждал, поглядывая на поблескивающую звёздочку острия клинка. Наконец, Марк шевельнулся. Он вставил кинжал в ножны и поднялся.
— Я проверю твои слова, Айолин. И если ты солгал, я собственными руками нарежу ремней с твоей спины, — он направился к выходу, но в дверях обернулся и прорычал: — Не вздумай бежать, Делвин-Элидир!
— Когда ты видел меня бегущим, де Сегюр? — яростно крикнул в ответ Айолин.
Марк ушёл. Айолин откинулся на спинку кресла. Он понял, что попал в смертельную ловушку. Он понятия не имел, что движет де Сегюром, и на что он готов пойти ради достижения своих целей. Теперь, после возвращения из луара и сближения с де Грамоном, он получил хорошую возможность для продвижения по службе. Разоблачение изменника, которого можно обвинить в шпионаже в пользу луара, да ещё так близко подобравшегося к трону, обеспечит ему мгновенный взлёт. Но что же делать? Самый простой ответ: убить его, прямо сейчас, пока он не успел никому ничего рассказать. Но у Айолина не было надёжных людей, которым можно было поручить убийство. К тому же де Сегюр — опытный и сильный воин, и он, как лиса, всегда настороже. Чтоб убить его, нужна целая шайка головорезов.
Да и не смог бы Айолин убить Марка, того самого Марка, который когда-то в гуще боя вытащил его из-под упавшей лошади, который прикрывал его в бою, бросаясь с мечом на ряды копейщиков, с которым они на привале лежали рядом на земле под открытым небом, кутаясь в шерстяные плащи, и делились невинными секретами первых любовных приключений. Марк, который был не намного старше Айолина, и в силу возраста тоже был одним из любимчиков Армана. Тот любил его за беспечную улыбку, колкие шутки и безграничную смелость в бою. Он сам учил его фехтовать на мечах и собирался наделить землями, чтоб его юный подопечный, пожалуй, самый обездоленный из-за раннего сиротства, обрёл, наконец, дом, семью и будущее. Почему же он не сделал это до того, как ушёл? А, может, он уже тогда знал о Марке что-то, что заставило его передумать?
Айолин схватился за голову. Мысли путались, и горечь утраты боролась со страхом. Наконец, он поднялся и прошёл в комнату, которую занимал Хок.
— Командор де Мариньи, — произнёс он без предисловий, — вам следует немедленно покинуть Сен-Марко. Прямо сейчас! Поезжайте в тот замок, где мы были с вами недавно. Когда я буду уверен, что опасность миновала, я вас извещу.
— Что это за опасность? — спросил Хок, снимая со спинки стула портупею и плащ.
