Я стояла над горящей могилой, глядя, как очищающий огонь выжигает всё внутри. И когда он, наконец, опал и погас, там ничего не было, только толстый слой чёрной неприятной копоти, покрывшей внутренность каменного ящика. Ведьма сгорела быстро и без следа. Я где-то слышала, что так горят только ведьмы, не оставляя после себя никаких останков кроме грязной копоти. Я закрыла крышку и, потушив факелы, вышла из усыпальницы. Первая часть моего плана была выполнена безупречно. Теперь оставалось только ждать.
Осмотревшись, я решила, что лучшим местом для этого будет крыша склепа и, взлетев туда, присела на каменную плиту. Вокруг было тихо, на могилах покачивались обрывки тумана, медленно закручиваясь в смерчи и принимая самые странные очертания. Те бледные огоньки, что я заметила раньше, медленно парили от одного памятника к другому и иногда, собравшись в группки, устраивали странный неторопливый танец. Их движение завораживало, наполняя душу каким-то странным покоем. Потом они разлетались в стороны и продолжали своё путешествие над могилами. Где-то очень далеко залаяла собака, и по кронам деревьев чернеющего вдали леса прошёлся ветер, вызвав унылое гудение и треск веток.
Мне уже не было страшно. Может, потому, что ведьма Греона окончательно убралась отсюда, и жуткая атмосфера, которую она создавала вокруг себя, рассеялась. Теперь тут царило умиротворение и лёгкая грусть. Синеватый покров, лежащий на предметах, делал унылый пейзаж немного романтичным, подобным иллюстрации из томика готической поэзии. Запустение и тишина, как в забытом мирке в глубинах Тьмы, где уже давно нет живых душ, да им там и нечего делать. Только тишина, забвение и вечный покой.
Я сидела на холодной плите, любуясь необычной картиной, и всё больше погружаясь в печальную меланхолию этого места. По светящемуся внутренней синевой небу пробегали тёмные тени лёгких облаков, и странно было не видеть на нём обычную спутницу таких видений, бледную задумчивую луну. Со временем я поддалась этому настроению, ощущая себя этаким печальным ангелом среди пустоты и разбитых надежд. Не то, чтоб я думала о чём-то конкретном, просто магия места и момента повлияла на меня, и я окунулась в эту призрачную голубую пустоту, внимая далёким звукам и окружающей меня тишине. Может, именно поэтому я сначала просто отметила про себя раздавшийся где-то неподалёку от меня медленный стук копыт и звон упряжи. Лишь когда совсем рядом раздалось тихое ржание, я встрепенулась, поняв, что артисты начинают подтягиваться к месту своего мрачного спектакля, а расстилающийся передо мной ландшафт вполне соответствует декорациям какого-нибудь готического спектакля. Ну, или что-нибудь из Шекспира, например сцены с тремя ведьмами из «Макбета».
Словно в ответ на эти мысли из тумана выехало что-то странное, некая пародия на эту трагедию, потому что в этом образе соединились и ведьма, и Макбет. Ну, и его леди, вероятно, тоже. На площадку перед склепом медленно вышел высокий конь чёрной масти, в седле которого сидела крупная мускулистая женщина с тёмными густыми волосами и круглым лицом. Самым интересным было то, что на ней были только доспехи, то есть под ними, похоже, ничего не было. Наручи и поножи были надеты на мощные руки и ноги, отделанный чернёным узором панцирь имитировал форму женской груди, а юбку заменяла длинная кольчуга, доходившая до середины бёдер. Эта суровая амазонка остановила коня и легко спрыгнула на землю. Ширине её плеч позавидовал бы иной мужчина, а висящие на поясе кинжал и длинный меч выглядели на ней, как лёгкие погремушки. В бледном голубоватом свете на её груди поблёскивала цепь со странным медальоном. Цепь и сама была необычной, составленной из тонких филигранных цилиндров, а медальон чем-то напоминал старинный навигационный прибор с подвижными кольцами по краю, покрытыми какими-то знаками, и жёлтым, медово светящимся камнем в центре.
Оглядевшись, амазонка свистнула, и тут же из кустов появился худой носатый человек в тёмном костюме с волынкой, а потом из леса вышла ещё одна женщина в доспехах, за которой плелась сонная измождённая девица со спелёнутым младенцем на руках. Эта вторая ведьма, а в том, что это ведьма, не было никаких сомнений, выглядела, как пародия на первую. Она была низенькой и сутулой, с длинными волосами серого цвета, кое-как заправленными под холщёвый чепец. На ней тоже ничего кроме доспехов не было, но доспехи эти были бутафорскими, склёпанными из тонкой жести, которую не то что мечом, даже кинжалом пробить было бы совсем несложно. Подойдя к первой, эта поклонилась и подобострастно что-то забормотала, указывая на девицу позади себя. Я могла только разобрать многократно повторяющееся обращение «ваша светлость», из чего сделала вывод, что эта амазонка и есть баронесса Жеанна де Витри.
