— Так и будет, — раздался позади неё мягкий баритон, и, обернувшись, она увидела в дверях отсека командора Олдриджа. — Мы оставляем здесь вполне жизнеспособные ростки самых добрых чувств и идей, и почва тут вполне благодатная для них. У вас всё получится, Мерседес. А пока пойдёмте на склад, посмотрим, что мы можем оставить здесь более вещественное, чем добрые мысли.
Кирилл Оршанин тоже заметил, как ожил его радиобраслет, и тут же связался со своими друзьями «на воле». В эти дни, когда к баркентине возвращались так долго отсутствовавшие друзья, ему хотелось увидеться с ними, но карантин – штука серьёзная, и ему приходилось сидеть взаперти в медицинском изоляторе, читая книги, которые принесли ему из библиотеки, и раздумывая о смысле бытия.
Известие о том, что в гости приехали вернувшиеся из луара де Толли, Гершман и Триггви повергло его едва ли не в отчаяние. Ему уже сообщили о том, что войны удалось избежать, и он жаждал услышать подробности, потому появление доктора МакЛарена он воспринял с радостью и надеждой. Тот пришёл с небольшим чемоданчиком, в котором была смонтирована переносная лаборатория, и сразу же взял у Кирилла пару капель крови, которые прямо в пробирке опустил в гнездо анализатора. Аппарат деловито загудел и вскоре выплюнул из своего паза тонкий розоватый листок с развёрнутой распечаткой результатов анализа.
Оршанин с нетерпением смотрел на МакЛарена, который внимательно изучал распечатку, не спеша читая текст, пестрящий цифрами и латинскими буквами.
- Ну, могу я выйти из своего заточения, док? – наконец, не выдержал Кирилл.
- Можешь, - кивнул Джулиан и сложил листок пополам. - Здоров, как бык!
- А то я не знал, - проворчал Оршанин и задал вопрос, который давно волновал его: – Как там наш король?
- Ты знаешь, неплохо, - отключая аппаратуру, ответил доктор. - Последние тесты показали, что возбудителей лепры в его организме не осталось. Регенерация идёт нормально для его состояния, печень и селезёнка уже работают самостоятельно. Сердце тоже. Но дышать мы ему пока не даём, насыщаем кислородом раствор, в котором он находится. Пока он в коме, так лучше. Теперь, когда мы смогли подключить его к аппаратам жизнеобеспечения, я думаю можно говорить о том, что жить он будет. Большего пока сказать не могу.
- А можно на него взглянуть?
- Нет, - категорично заявил МакЛарен. - Там не на что смотреть. Иди, тебя ждут.
- Спасибо, док, - улыбнулся Кирилл и ринулся к двери.
- За внеочередной отпуск? – усмехнулся Джулиан.
- За короля, в основном.
- Ах, да, - окликнул он Оршанина. – Личная просьба. Не говори никому о том, что приволок сюда короля, ладно?
- Почему? – растерялся тот.
- Слишком значимая личность для этого мира, а нам придётся увезти его с собой, возможно, навсегда. Пока существует хотя бы гипотетическая возможность контактов с местными, пусть это остаётся в тайне. Ты меня понял?
- Я понял, док, - немного озадаченно кивнул Кирилл и вышел.
Ночью меня разбудил зуммер радиобраслета, и я привычно, ещё пребывая в полусне, нажала кнопку аудиасвязи.
- Командор, - услышала я голос Донцова, - к нам гости. Желательно ваше присутствие.
- Гости? Ночью? – я, наконец, открыла глаза и увидела на экране горящие цифры часов.
Было 2.35 по зависимому времени звездолёта, ну и примерно столько же по местному.
- Похоже, им всё равно, который час, - явно интригуя, ответил Донцов.
- Иду, - пробормотала я и откинула одеяло.
Выходя из каюты, я увидела, что по лестнице в шахте лифта спускается Джулиан. Он, похоже, ещё не ложился, по крайней мере, вид у него был далеко не такой сонный, встрёпанный и недовольный, как у меня.
- Кто там? – спросила я, подходя, тем временем, как он задержался, ожидая меня.
- Сама увидишь, - усмехнулся он.
Настаивать было бесполезно и я, хмыкнув, взялась за хромированные перила крутой лестницы, раздумывая, когда заработает лифт. Спускаясь под днище звездолёта, я заметила, что там стало как-то светлее, очень знакомо светлее, и поняла, что на бортах баркентины зажглись сигнальные огни и потихоньку разгораются прожектора, освещающие площадку вокруг.
Вслед за этим я услышала рычание и возбуждённые голоса. Бортовые огни освещали наш лагерь и опушку леса, и именно там я увидела несколько лесных пантер, на спинах которых были укреплены расшитые сёдла необычной конструкции. Рядом, глядя на баркентину, стояли тёмные эльфы. Их лица выражали ностальгическую грусть и сдержанное восхищение. Впереди застыл Авсур в тёмном кафтане, расшитом серебром, с длинной саблей на перевязи. Когда я подошла, он нехотя оторвал взгляд от звездолёта и посмотрел на меня.За его спиной я увидела Вербицкого в столь же красивом наряде, что и у его спутников. Он явно изнывал от желания подойти и доложить по форме, что прибыл в моё распоряжение, но взгляды, которые он бросал на Авсура, говорили, что он не решается нарушить сложившуюся у тёмных эльфов субординацию.
